Елена ДАНЕЙКО

"Родившийся, чтобы слушать среди прирожденных орать", Андрей Вознесенский в стихотворении "Монолог поэта на дне поэзии 1999" писал: "...Я выйду в эстрадных софитах -- последний читатель стихов..."

До 1999-го осталось немного. Поэты не перевелись. У озера Свитязь звучат стихи и воспоминания. У Вознесенского признание в любви к Мицкевичу смешивается с признанием в любви к Шагалу, к озеру и Беларуси -- родине снискавших славу во всем мире вели ких художников.

Самого Вознесенского с Беларусью связывает тоже немало. Впервые он приехал в Минск 13 ноября 1969 года. Виктор Жак, в то время декан инженерного факультета БПИ, разыскал телефон Вознесенского и уговорил его выступить перед студентами в Политехническом институте. Приезд поэта стал тогда большим событием для многих. "Слухи о вечере Вознесенского распространились стремительно, и от желающих получить пригласительный билет не было отбоя," - вспоминает Виктор Жак. Ярлык антисоветчика, приклеенный на Вознес енского лично Хрущевым, в те времена никто снять не отваживался, но в Политехническом институте, несмотря ни на что, сделали большие афиши и встретили поэта как подобает. Актовый зал был полон.

В те времена некоторые руководители ВУЗов путали Вознесенского с Евтушенко, поэтому невнимание "официальных лиц, ответственных за культуру", не удивили Виктора Жака. Это невнимание не стало преградой для продолжения знакомства с Беларусью, куда Вознес енский позже не раз приезжал. Он познакомился здесь с Бородулиным, Буравкиным, Вертинским, Дударевым. Есть стихи с посвящениями Василю Быкову, Владимиру Бедуле, Виктору Жаку, Евгению Будинасу. Они вошли в поэтический сборник "Свитязанский венок".

В пятитомник, над составлением которого сейчас работает Вознесенский, войдут раритетные фотографии из семейного архива Виктора Жака. (Об их существовании поэт лишь недавно узнал).

Когда Вознесенский впервые оказался на Свитязи, нынешнего пансионата в ста метрах от берега еще не было. Новогрудский быткомбинат привозил на лето домики для отдыха своих сотрудников. Виктор Жак уговорил тогда местное начальство выделить домик для Воз несенского. "Дом стоял среди леса, "удобства" в лесу. Полы помыл, цветы поставил. А еще сохранил дубовый лист, ставший прообразом "дубового листа виолончельного", -- вспоминает Жак и читает Вознесенского: "Свитязянские восходы...Проблескивают изречени я...Сюда вбегал Мицкевич с панною..."

На вопросы о том, что стало причиной необходимости уезжать несколько раз из Москвы (в том числе и в Минск), Вознесенский отвечает неохотно: "Это были времена тоталитаризма. Не хочу вспоминать".

Он был убежден, что "в поэзию не ходят по протекции". В своей книге "Безотчетное" Вознесенский описывает характеризующий не такие уж далекие времена эпизод, произошедший в редакции одного толстого журнала.

Для сегодняшнего Вознесенского эти проблемы остались в прошлом. В настоящем он живет "в пространстве, где сдвинулись границы. И слава Богу!" По его признанию, он не знает, что такое белорусская публика. И везде -- в Петербурге, Рязани или Америке -- встречает понимание. Не скрывает сожаления о том, что нет "той нашей страны". Вспоминает, что даже Бродский, с которым доводилось встречаться в США, говорил, что "империю жалко". Несмотря на то, что эта империя в свое время вынудила его уехать. Вознес енский сожалеет об исчезнувшем "мощном биополе -- творческих связях. Сегодня их разъединяют агрессия и криминал. А Свитязь соединяет."

И хоть Андрей Андреевич не говорит, что Беларусь ему ближе, чем любой другой уголок той страны, в которой он получил признание, но стихи родились через через час после приезда на берег Свитязи: "В 5 утра прошелся по берегу озера и родились стихи. Э то редкость. Божья благодать.