Юрий ДРАКОХРУСТ

Когда широко разрекламированная сенсация все же не происходит - это тоже по-своему сенсационно.

Отсутствие видимой причины сбора свидетельствовало о том, что затевается нечто серьезное. Однако через два дня после анонса визита сенсация стала рассыпаться, появилась информация, что гостей будет куда меньше - человек 10-15.

Организаторы митингов прекрасно знают, что эффект массовой акции напрямую зависит от численности ее участников: придет тысяч 50 - мировая сенсация, никакой ОМОН такую массу народа не остановит, соберутся 2-3 тысячи - телеоператоры сворачивают камеры, неинтересно. Строго говоря, истина не зависит от того, произносит ее один человек или 100 тысяч. Однако каждый жанр имеет свои условности, свои законы. Цель уличного митинга - создать символ, знак массовой поддержки, и символ это тем весомее, чем больше народу участвует в акции.

Затевая вояж российских губернаторов в Беларусь, Александр Лукашенко выступил в роли организатора своеобразного митинга. Планируемое мероприятие, как и всякая массовая акция, имело свою драматургию и даже было несколько перенасыщено символикой. Сначал а тревожное вступление - посещение Бреста, <последнего рубежа Союза>, за которым маячит зловредный Запад. Затем ночевка в <проклятых> Вискулях, - напряжение нарастает, появляется тень усопшего СССР. На следующий день - кульминация - встреча в Минске с президентом Лукашенко, развеивающим тьму. И наконец, <хэппи энд> - закрытие <Славянского базара> с поцелуем в диафрагму. Кстати, вполне в духе жанра был и анонс предстоящего <митинга>. Наша оппозиция тоже разбрасывает листовки с приглашениями на свои акции за несколько недель до их начала. Цель тут не только собрать побольше народу, но и пораньше вбросить информацию о предстоящей акции в массовой сознание.

Некоторые обозреватели предполагают, что сценарий был еще величественнее: гости и хозяин, собравшись в Вискулях, каким-то образом восстанавливают СССР и устраивают Ельцину Форос в Шуйской Чупе. Это в принципе не исключено, в пользу такого варианта гов орит наличие брестской части <митинга>. Объяснения того, почему гости полетели сначала туда, были особенно беспомощными: БТ сообщило, что визит был приурочен к 54-й годовщине освобождения Бреста от нацистов, президент, встречаясь с губернаторами, п ояснил, что пригласил их для <знакомства с жизнью республики>. Чем более нелепы официальные объяснения, тем более весомы истинные мотивы.

Но даже помимо заговорщицкой версии следует заметить, что сама по себе публичная и яркая демонстрация единства и солидарности российской региональной элиты с белорусским президентом была бы для последнего мероприятием весьма полезным.

Однако <митинг> получился довольно убогим, гостей приехало лишь 13 человек, причем, число первых лиц, то есть собственно руководителей регионов, не дотянуло и до десятка. При этом было совершенно очевидным, что <праздник> испортил именно К ремль. Не вызывает сомнений, что перед тем, как телевидение объявило о встрече, президент Лукашенко получил хотя бы предварительные согласия на свои приглашения. Ну а что могло побудить три десятка российских губернаторов в одночасье изменить свое решени е? Ответ ясен - президент России. Кстати, те губернаторы, которые все же приехали к Лукашенко, прямо пожаловались ему, что на них давили из Москвы и <советовали> не ехать.

Для такого решения Борис Ельцин имел достаточно веские мотивы. Достаточно вспомнить выпад Лукашенко в адрес Ельцина в Кран-Монтана. Или то, что за неделю до планируемого визита губернаторов президент Беларуси неодобрительн о прошелся по антикризисной программе правительства России, обвинив его в нарушении Таможенного союза. Впрочем, дело, скорее всего, не в личных нападках. Огромный кредит, выданный МВФ России, оплачивается в основном налогоплательщиками западных стран, с которыми белорусский президент вступил в жесткую конфронтацию. В этой ситуации демонстрация поддержки Лукашенко со стороны российской региональной элиты была бы для Кремля непозволительной роскошью.

Ну и, наконец, политическая ситуация в России вообще весьма серьезная. Фраза Ельцина о том, что он не допустит никаких переворотов, говорит о многом. В ситуации, когда никаких заговоров нет и в помине, подобные вещи не говорят. Именно поэтому <мити нг> Лукашенко, по форме очень похожий на заговор, был воспринят в Кремле чрезвычайно болезненно. И были приняты соответствующие меры. Некоторые обозреватели даже предполагают, что и отставка шефа российской спецслужбы, и срочное возвращение Ельцина из отпуска в Москву неким образом связаны с несостоявшейся демонстрацией единства белорусского президента и начальников российских регионов. Все же, судя по всему, 40 губернаторов первоначально приняли приглашения белорусского лидера.

Можно предположить, что нынешней осенью Россию ожидают серьезные потрясения. Дело может дойти до попытки импичмента президента или же до ограничения через Федеральное собрание президентских полномочий. А для успеха подобных мероприятий необходим соотв етствующий контекст, фон: шахтерские возмущения, провал кредита МВФ и т.д. В создании подобного фона <стратегический союзник> может сыграть исключительно полезную роль.

Правда, многое говорит за то, что президенту Беларуси в этой игре уготована роль хотя и важная, но все же вспомогательная и характера более символического. Он должен сыграть роль воплощенного укора Кремлю за <развал Союза> и <предательства ин тересов славян Западу>. Здесь и <битва при Дроздах> пригодится как нельзя кстати.

Трудно отделаться от впечатления, что Александра Лукашенко, человека бесспорно неглупого и хитрого, <ведут> еще большие хитрецы, умело эксплуатируя его мессианский комплекс и некоторые особенности психического склада. Думая, что он торит дорогу в Кремль себе, он на самом деле торит ее совсем другим людям. Ну а в нынешней России из всех форм благодарности предпочитают нож в спину благодетелю. Впрочем, для азартного игрока проигрыш - профессиональный риск.

Может получиться, например, такой конфуз, какой вышел из встречи с <сорока губернаторами>. Совсем как у наших оппозиционеров: объявляли митинг на 50 тысяч, а пришло две - даже транспаранты нести некому.