Сослуживец

ОГП нашла подходы к Путину

Елена НОВОЖИЛОВА

10 марта 1985 года. В кабинетах разведгруппы КГБ в Дрездене на Angelikastrasse, 4 звонит телефон. Из берлинской штаб-квартиры сообщают скорбную весть: в Москве скончался генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Устинович Черненко. Распоряжение: немедленно мобилизовать всех сотрудников, чтобы знать реакцию жителей Восточной Германии на смерть советского лидера. Но молодые разведчики в Дрездене мобилизации решают предпочесть релаксацию: их начальник отсутствует, он поехал на весеннюю ярмарку в Лейпциг, и они вытаскивают припасенную бутылочку шампанского. «Мы с радостью и чувством признательности к Константину Устиновичу опустошили бутылку. В отличие от своих предшественников Брежнева и Андропова он не мучил нас своим бесконечным умиранием и быстро скончался».

«Да, мы были представителями уже нового поколения спецслужб», — вспоминает Владимир Усольцев, который прекрасно помнит тот день.

Усольцев был тогда майором, ему было 37 лет… Полгода спустя его соседом по кабинету стал Владимир Путин. У них были одинаковые имена, одинаковые воинские звания. Спустя 15 лет один из них стал президентом России… А второй вступил в белорусскую Объединенную гражданскую партию.

О годах службы Владимира Путина во внешней разведке знают только те, кто служил вместе с ним. В середине 80-х, в годы противостояния двух систем, Усольцев и Путин в течение 25 месяцев работали бок о бок в разведгруппе КГБ в Дрездене, всего в ста метрах от местного отделения немецкой разведки «Штази». Каждый день, сидя за своим столом напротив майора Путина, Усольцев мог наблюдать за своим приятелем и сослуживцем.

Книгу воспоминаний о том времени Владимир Николаевич так и назвал — «Сослуживец».

Владимир УСОЛЬЦЕВ, человек, который до некоторых пор предпочитал оставаться неизвестным, отвечает на вопросы «БДГ».

— Владимир Николаевич, толчком к написанию книги, по вашим словам, послужила ложь, которую пишут о Путине «дрезденского периода». Какую ложь в первую очередь вы хотели опровергнуть?

— Все, что было опубликовано о нашей службе в Дрездене, — это просто фантастические выдумки, дикая ложь, ни одного слова правды. «Сколько можно терпеть это свинство?» — решил я. Но это была не единственная причина, по которой я взялся за эту книгу. Просто почувствовал себя в состоянии написать связный, разумный текст и стал писать воспоминания в форме отдельных рассказов.

— Вы были Володя маленький и Володя большой?

— Да. Я был Володя большой.

— Было ли между вами соперничество?

— Мы занимались абсолютно разными делами. О соперничестве не могло идти речи, для этого не было никаких объективных условий. Нам вдвоем в комнате было комфортно. Психологическая совместимость в таких маленьких коллективах играет огромную роль, и эти два года для меня были психологическим отдыхом: с ним было приятно. Мы не были друзьями в настоящем смысле этого слова, мы были коллегами и хорошо друг к другу относились. В подобных обстоятельствах в других разведгруппах, как правило, складывались напряженные межличностные отношения, а у нас было какое-то счастливое исключение из правил. И это несмотря на то, что мы с Володей совершенно разные люди: у нас разный жизненный опыт (я на 5 лет старше его), разные характеры, разные интересы, разные взгляды даже, он — юрист, я — физик, он — из Питера, я — из деревни. Тем не менее в общении не было никаких проблем, мы очень гармонично психологически сошлись.

После завершения службы мы еще изредка созванивались, но со временем наши контакты сошли на нет.

— Вы доверяли друг другу на 100 процентов?

— Да. Я думаю, он тоже был доволен, что попал в рассчитанный на двоих кабинет именно со мной. Мы могли говорить о таких вещах, за которые, если бы это стало известно начальству, нас могли бы мгновенно выгнать со службы. Но мы совершенно не опасались, что кто-то кого-то подставит. Мы абсолютно доверяли друг другу.

— «Путин — на редкость гармоничная личность», — говорите вы.

— Путин на редкость гармонично сложен психически, всякие одержимости ему принципиально чужды. Он очень выдержанный и уравновешенный человек и в то же время общительный, большой жизнелюб. Представить Володю в роли тамады почти невозможно, но он обязательно поддержит веселье шуткой, анекдотом, причем это было всегда вовремя и к месту. В компании с ним скучно не бывает.

— В своем соседе по кабинету вас ничегошеньки не раздражало?

— Вы мне не поверите, но я не могу вспомнить, что мне в нем не нравилось. Я могу назвать один его изъянчик: он типичный копуша. Может сидеть и очень долго есть. Все его ждут, а он тщательно жует. Или может долго завязывать шнурки…

Впрочем, то, что одними воспринимается как недостаток, другими — как достоинство. Кто-то может видеть у него море недостатков. Если подходить формально, что это плохо или хорошо, то я не вижу у него ни одного недостатка в прямом смысле этого слова: это действительно хороший человек, который отличает добро от зла, придерживается цивилизованных норм, для него закон есть закон. Если говорить о сущности его личности, то самое главное — он человек, для которого закон — альфа и омега всего бытия, это у него в плоти и крови. Он прошел юридическую школу и очень многое вынес из нее. Так что если пытаться понять, что представляет собой Путин, то это прежде всего человек, который понимает жизнь общества как следование закону.

— Чем конкретно занимался Путин в Дрездене?

— Мы с Володей выполняли обычную оперативную работу — работу с агентами. Агент — это человек, о чьих связях со спецслужбами никто не должен знать. Оперативный работник руководит сетью агентов и получает от них нужную информацию. А Владимир Владимирович занимался тем, что подбирал кандидатов в будущие агенты-нелегалы — элиту разведки.

Он работал на своем участке очень хорошо, часто во внеурочное время — это было у нас в порядке вещей.

— Одного из агентов Владимира Владимировича — Райнера, с которым у него были почти родственные отношения, после развала ГДР арестовали по обвинению в шпионаже.

— Это был резидент.

— Как Путин это воспринял?

— Вот этого я не знаю: это случилось уже после того, как у нас все контакты оборвались. Я думаю, что он болезненно должен был воспринять эту новость, потому что оперработник со своими наиболее близкими агентами и резидентами действительно сближается душой и узнавать такие вещи всегда должно быть неприятно. Я, к счастью, этого не пережил, но если бы моего человека постигла такая судьба, то я бы, конечно, рвал на себе волосы.

— Владимир Николаевич, можете рассказать детали истории о том, как Путин спас досье, содержавшее данные обо всех информаторах КГБ?

— Это абсолютно железный факт. Копии досье хранились в управлении «Штази» в Дрездене. В ноябре 1989 года, уже после разрушения Берлинской стены, Володя в последний момент успел его спасти. Сам я в этом не участвовал, поэтому каких-то деталей рассказать не могу.

— С самоотдачей Владимир Путин не только работал, но и мог с самоотдачей отдохнуть. Верно?

— Совершенно верно. Вот в этом я ему завидовал.

— По пятницам вы с ним ходили в сауну?

— Абсолютно точно. У нас был ритуал: каждую пятницу, вечером, около шести часов, мы шли в сауну, находившуюся в подвале того же здания.

— С немецким пивом?

— Обязательно.

— В каком объеме?

— По крайней мере, 2–3 бутылочки (1–1,5 л) на живую душу у нас там было. Вообще, надо сказать, Володя среди всей нашей дрезденской компании был самым страстным поклонником этого ячменного напитка. Радебург — пригород Дрездена, вот их местное радебургское пиво можно назвать любимым пивом Путина. Но пил Володя всегда умеренно, лишь до состояния легкой веселости.

В целом же довлела дисциплина, надо было быть всем вместе и не отделяться — мы варились в собственном соку.

— «Путин — выдающийся спортсмен. Я могу предполагать, что если бы он захотел в молодые годы, то, без сомнений, вошел бы в мировую спортивную элиту». Имеется в виду дзюдо?

— У него были два вида спорта: самбо и дзюдо. Он был дважды мастер спорта, чемпион Ленинграда — это не комар чихнул. Но он совершенно не хвастался своим явным спортивным преимуществом перед нами, хлюпиками никудышными, никогда не выпячивал этого, никоим образом не подчеркивал, что кого-то победил. Напротив, клещами всегда нужно было вытягивать из него информацию о том, где и с кем он боролся. Между тем в спортивной общественности Ленинграда он занимал явно заметное место.

— Циркулировавшие по кабинетам КГБ каталоги Otto, Nackermann, Quelle по большей части доставал Владимир Владимирович?

— Выходить в Западный Берлин за каталогами могли только сотрудники берлинского аппарата. Для того чтобы провинциальному разведчику получить в руки каталог, надо было иметь в берлинском аппарате хотя бы одного приятеля, который ему этот каталог по щедрости своей души выделил бы. Чемпионом по этой части в нашей группе был как раз Володя: у него было очень много тесных приятельских контактов в 3-м отделе представительства.

— Благодаря природному обаянию?

— И это тоже. Во-первых, у него хорошо шла работа, а существовала такая специфика: берлинцам было тяжеловато по части поиска подходящих материалов, а у нас, в провинции, проходило больше информации, поэтому «берлинцы» стремились сотрудничать с нашими ребятами. Володя сидел на благодатном участке, и, контактируя с ним, многие другие работники представительства поднимались по служебной лестнице. Так что здесь были и деловая сторона, и личное обаяние — он действительно очень обаятельный человек.

— Вы говорите, что все ваши «дрезденские старики» были от него в восторге. И вообще Путин обладал даром нравиться пожилым людям.

— Это точно. Он нравился всем, кто с ним общался: он нравился ровесникам, нравился людям чуть постарше. А вот на старшее поколение, которое годилось ему в отцы, он действовал просто магнетически: очень культурный, врожденно интеллигентный, вежливый, предупредительный, толковый — он производит очень сильное впечатление на пожилых людей. Поэтому, когда он попал в окружение Ельцина, я сразу сказал: «Все, пропал Борис Николаевич — очарует!»

— В своей книге вы развеиваете не один миф. В частности, о том, что Владимир Владимирович в совершенстве владеет немецким.

— Если вывести какую-то среднюю величину владения языком оперсостава представительства, то Володин уровень был выше среднего. Но это было еще очень далеко от полного совершенства: он говорил бегло, свободно, но с ошибками и акцентом. Я ничего не развенчиваю. Другое дело, когда пишут, что он в совершенстве владеет языком, говорит на нескольких диалектах — вот это уже бред сивой кобылы.

— А вы слышали его выступление в немецком парламенте? Быть может, за то время, что вы не общаетесь, Путин повысил уровень своего немецкого?

— Не слышал, но хотел бы послушать. Мне даже обещали прислать CD с этим выступлением. Но, понимаете, у каждого человека видно, есть у него языковые способности или нет. Володя не отличался выдающимися филологическими способностями. Он три года добросовестно отучил язык в институте, еще будучи молодым человеком. Потом в Дрездене он основательно подтягивал его, чтобы подняться выше среднего уровня, но было немало оперработников с прирожденными языковыми данными, которые отработали в ГДР 15–20 лет, прекрасно говорили на языке, и тут сравнивать Володю с ними просто нельзя.

— Но в одном Владимиру Владимировичу равных не было определенно: более нежного и привязанного к детям отца вы, по вашему признанию, не встречали.

— Да, вот здесь можно сказать, что это уникум. Второго такого человека, который бы имел такой огромный потенциал отцовской любви, я в жизни не встречал. Он просто образцово-показательный, нежный, трепетный отец, привязанный к своим дочуркам. Это что-то бесподобное.

— Вопрос, очевидно, бестактный, но какое впечатление оставили отношения супругов Путиных? Людмила Александровна как-то влияла на мужа?

— Он относился к Людмиле с нежностью и покровительством, но я бы сказал, что к детям он относился намного интенсивнее. Ее влияние выражается лишь в том, что Путин знает, что у него есть семья и дети. Володя — ярко выраженный семьянин.

— Сейчас многие женщины без ума от Путина. А в ту пору?

— Не замечал. Просто не было в нашем окружении женщин, а наши собственные жены были без ума от своих собственных мужей (смеется). Но он абсолютно не бабник и умеет быть сдержанным. Он был очень привязан к своей жене, и я не думаю, что со временем здесь что-либо изменилось.

— «Мухи отдельно, котлеты отдельно» — одна из коронных фраз Путина еще в те времена. Он может иной раз припечатать «по-нашему»?

— Да, этим он тоже выделялся из всей нашей группы. Он мог очень здорово кого угодно отбрить: за словом в карман не лез и совершенно неожиданно находил такие слова, что если кто-то начинал наезжать, то в ответ мог услышать такую тираду, что только стоял и хлопал глазами, не зная, что ответить. У Володи в перепалках было подавляющее преимущество, риторик он очень сильный. Не завидую тому, кто с ним на переговорах начнет «тягать канат».

Что до коронных фраз, то еще одно его любимое выражение — «Иных уж нет, а те далече». Но самое любимое — из «Мертвых душ»: «Один там есть приличный человек — прокурор, да и тот, по правде сказать, свинья порядочная». Разумеется, использовал он их только в нужном контексте.

— Правда ли, что Владимир Владимирович, уйдя к 90-му году из комитета, даже подумывал податься в таксисты?…

— Когда я последний раз приезжал в Дрезден (это был май-июнь 90-го года), я был уже махровым кооператором. Все рушилось, все разваливалось, и он тоже видел, что дальше служба уже не пойдет. Размышлял, что делать: то ли пойти в юридический кооператив, благо образование позволяет, то ли даже стать таксистом, где он тоже мог бы хорошо работать, потому что потрясающе водит машину (у него быстрая реакция, и он мог вытворять на автомобиле что угодно). К тому времени у него уже была своя черная «Волга», т.е. была материальная база для того, чтобы заняться этой «интересной» работой. Однако волей случая он оказался рядом с Собчаком.

Собчак сумел увидеть возможности Володи и открыл ему путь наверх, откуда оказался возможным путь в большую политику. Ну и надо отдать должное чутью Ельцина, сделавшего смелый, но весьма удачный выбор с преемником, который смог получить доверие большинства россиян.

— Сейчас в Путине-президенте много ли вы видите от Путина-разведчика?

— Настоящий разведчик должен быть всегда господином положения: должен точно знать обстановку, уметь ее анализировать и прогнозировать, понимать психологию людей, уметь увлекать за собой. Он должен быть хладнокровным и уметь при необходимости действовать решительно, не теряя голову в критических ситуациях. Согласитесь, что все это необходимо и политику.

Однако я думаю, что Володя был бы таким человеком, каков он есть, если бы работал, например, в филармонии. Он организованный, целеустремленный, толковый. В отличие от Александра Григорьевича он прекрасно понимает, что он не гений, что надо советоваться с грамотными людьми. Я абсолютно уверен, что Владимир Владимирович прекрасно уживается с консультантами. Я также абсолютно уверен, что он никогда не возьмет на себя смелость, говоря некие программные вещи, ляпнуть что-нибудь непродуманное.

— Программу в его действиях вы прочитываете?

— Несомненно. Программа у него совершенно четкая. Передо мной вот, кстати, лежит чешское издание Business Week, здесь огромная статья о Путине, где с оживлением подчеркивается: посмотрите-ка, Путин что делает! Ведь это же либерал, последовательный реформатор! Сколько полезного он успел сделать за четыре года в смысле либерального преобразования России!

— Владимир Николаевич, вы были близки с человеком, которого, как оказалось, ждала огромная страна. Какие ощущения сегодня у вас возникают при этой мысли?

— Я совершенно спокоен и счастлив за Россию: ей повезло с таким президентом. То, что творилось в стране накануне его избрания, это был просто кризис самого настоящего бардака. А могло ведь случиться все, что угодно: в президентское кресло мог попасть и Примаков, а это означало бы опять торможение реформ на многие годы.

Это вовсе не значит, что все, что делает Путин, я одобряю. У меня к нему есть свои претензии: он обижает праволиберальную тусовку, это можно было бы делать как-нибудь поэлегантнее или даже не делать вовсе — вреда большого не было бы. Хотя и это, по большому счету, правильно.

Он делает самое главное: проводит экономические реформы, меняет законодательство, наводит порядок в банковской сфере, наводит элементарный порядок в стране. Ведь управляемость в стране-то была совершенно потеряна. Сейчас она восстановилась.

Я считаю, что России просто повезло с тем, что президентом стал именно Володя: человек, который оказался способен взвалить весь этот воз себе на плечи и вытянуть его. Причем при всей этой черной, неблагодарной работе он не потерял кредит доверия людей: за четыре года он мог бы обрыднуть россиянам, но этого не случилось. Молодец он просто-напросто.

И еще одно чувство у меня есть: небольшая гордость, что мне повезло, я был с ним знаком, сидел в одном кабинете.

Я ему желаю успехов и испытываю только самые лучшие чувства.

В каком-то интернет-издании меня обозвали «страшным завистником», дескать, поэтому я пишу всякие гадости о нем. Но, как видите, книга не содержит абсолютно никаких гадостей. Так что, очевидно, это было сказано от незнания существа дела. У меня абсолютно нет никакой зависти, наоборот, я очень доволен, что так сложилось.

— Вы бы с Владимиром Путиным в разведку пошли?

Обязательно. Об этом я и написал свою книгу.