КОММЕНТАРИЙ

Третья, патетическая

Александр ФЕДУТА

С перестроечных времен у каждого состава белорусского парламента была своя историческая функция. Верховный Совет БССР 11-го созыва принял закон о языках, заложив идеологическую основу будущей Декларации о суверенитете. Верховный Совет 12-го созыва принял эту самую Декларацию, а чуть позже — и Конституцию суверенной Республики Беларусь. Верховный Совет 13-го созыва, словно подтверждая свой несчастливый номер, пытался эту Конституцию защитить, но безуспешно: поругание таки состоялось.

Дальше начался счет Палатам представителей. Первые 110 депутатов, казалось, были настолько пришиблены итогами референдума 1996 года, что единственной их исторической ролью стала констатация собственной непризнанности. Они тщетно боролись за признание своего статуса Западом, точно не понимая, что назначенных депутатов, не представляющих даже половины белорусских избирателей (все мы помним, что из 260 подлежавших избранию по Конституции 1996 года парламентариев 110 никак половины не составляют), никто не признает.

Палата представителей 2-го созыва была уже избрана де-юре. Однако признавали ее на Западе не столько де-юре, сколько де-факто, чему в немалой степени содействовало попадание в ее состав группы умеренных и не очень оппозиционеров. Умеренными оказались те, кто после попадания в Палату стали вести себя несколько спокойнее, нежели до, и, я бы даже сказал вслед за депутатом Сергеем Костяном, конструктивно, — Владимир Новосяд и Ольга Абрамова. Зато крайне высокую степень радикальности продемонстрировала всему миру депутатская группа «Республика», ради которой, собственно говоря, признание и состоялось. Теперь организаторы сомнительного референдума 1996 года могут спать спокойно: он легитимизирован настолько, что даже оппозиционеры, на своих сайтах и в печатных статьях именующие Палату исключительно «так называемая», рвутся туда с упорством, заслуживающим всякой возможной похвалы.

Какова же высокая историческая миссия, выпавшая на долю этой, еще не избранной Палаты № 3?

Прежде всего, очевидно, что именно этот состав Палаты призван окончательно легитимизировать Конституцию 1996 года. Если практически 80% депутатов, остававшихся верными Конституции 1994 года, большинство лидеров партий и независимых политиков демократической ориентации баллотируются в ее состав, значит, они признают ее легитимность. (Водитель может проклинать ГАИ, но соблюдает Правила дорожного движения.) Это, конечно, не мешает власти ставить им рогатки, а в перспективе — и сфальсифицировать результаты голосования по отдельно взятым округам. Но это уже будет свидетельствовать не о нелегитимности института, куда не пройдет оппозиция, а о фальсификации объявленных результатов. Согласитесь, разница весьма существенная.

Во-вторых, власть видит в новом составе парламента источник дальнейшей собственной легитимации. Это для нее принципиальный вопрос. И это, собственно говоря, единственное препятствие на пути к известному до боли референдуму. Ибо совмещение референдума с парламентскими выборами таки может привести к тому, что не будут признаны результаты и выборов, и референдума. Об этом уже объявил видный российский политолог Сергей Караганов. Конечно, лев (в смысле Владимир Путин) все еще молчит, по крайней мере публично, но и г-н Караганов — достаточно информированная сорока, начинающая стрекотать лишь тогда, когда ей это дозволено. И тогда лазейки не остается.

Стране нужен хотя бы один легитимный представительный орган. Совет Республики таковым не является, поскольку, как мы помним, местные выборы не были признаны демократическими, да и трудно Западу признать представительным орган, в котором одного человека (пусть даже президента) представляет столько же депутатов, сколько и двухмиллионное население Минска. Палата же будет избираться в условиях жесткой конкуренции и в присутствии международных наблюдателей. И формально у главы государства будет всего один, пусть и эхом разнесенный многочисленными телеворонами, но всего один голос.

Зато у депутатов их будет сто десять! И все они будут избраны буквально накануне судьбоносного референдума (если не одновременно с ним). И если их легитимность будет бесспорной даже в глазах того самого Запада, что помешает им самим инициировать референдум или просто обратиться к главе государства с торжественными письмами: мол, отец родной, батька всего белорусского народа, володей нами и дальше, пока здоровье на хоккейных катках окончательно не подорвал!

В этом отношении весьма показательным представляется отказ людей бизнеса баллотироваться в новый состав Палаты представителей. Почему вдруг стал пассивен Владимир Александрович, лидер бессмертной Социально-спортивной партии, а заодно и руководитель белорусской «дочки» замечательной фирмы «ИТЕРА»? Отчего решил вдруг отказаться от борьбы депутат Андрей Нарейко, генеральный директор СП «Тревелинк-инвест», еще на днях, казалось, готовый ради мандата схлестнуться в одном округе с Ольгой Абрамовой? Куда все подевались? Мор, что ли, на них напал?!

Осмелимся высказать некоторое предположение. Одно дело — выполнить просьбу президента и сойти с предвыборной дистанции подобру-поздорову. Совсем другое дело — прорваться в Палату и там уже оказаться перед дилеммой: поддерживаешь ты президента и далее или окончательно уподобляешься неумеренным «республиканцам». Чтобы ответить на этот вопрос, нужно четко представлять себе возможные последствия. Ответишь отрицательно, не подпишешь письмо о референдуме — наш президент обидится. Подпишешь — может обидеться их президент (это я теперь опять о России и ее лидере). Нет, уж лучше просто уйти в бизнес. Так спокойнее.

Однако в любом случае Палата представителей Национального собрания 3-го созыва обречена войти в историю. Главное — чтобы она в нее не вляпалась. А уж за излишне патетический тон, надеюсь, меня простят все кандидаты в депутаты, независимо от степени их нынешней радикальности.