Числовые галлюцинации

Валерий ЛЕВКОВ

Ошеломительными для себя назвал результаты референдума Александр Лукашенко. Не менее ошеломлен и сам электорат. Действительно, ни одному европейскому политику такие цифры явки и поддержки, да еще после десяти лет правления, и не снились. Впрочем, справедливости ради отметим, что цифры хоть и потрясающие, но не уникальные. Так, на последних иракских выборах Саддам Хусейн набрал 95% голосов. Правда, потом его никто не поддержал.

Белорусская оппозиция традиционно заявляет о фальсификациях, «архитекторы чуда» — об «умелой агитации». Многие же, автор этих строк в их числе, согласны и с первым, и со вторым утверждением. Свидетельства нарушений избирательного законодательства и международных стандартов можно было бы здесь приводить до 16-й полосы. Однако о зафиксированных наблюдателями фактах фальсификаций ничего не слышно. Набрал в самом деле Лукашенко необходимое количество голосов или нет, остается загадкой. Мы решили поискать ответ в участковых комиссиях. Оговоримся сразу: «без фамилий и не под диктофон» желающих «раскрыть народу глаза» достаточно.

Однако нашлись и те, кто не побоялся открыто заявить об имевших место подтасовках. В прошлом номере мы опубликовали интервью с одним из членов участковой избирательной комиссии, который отказался подписать итоговый протокол, потому что, на его взгляд, он не соответствовал действительным цифрам. Появились новые. По словам члена участковой избирательной комиссии №35 по округу №26 (г. Орша) Александра Кривицкого, количество положительных и отрицательных ответов на референдуме было «один к одному». На этом участке, заявляет Кривицкий, «вкинули где-то 500 «левых» бюллетеней. Сначала сделали 1240, но в моем присутствии кто-то, не знаю его, дал указание: должно быть 80 процентов. И когда подписывали протокол, в нем уже было более 1400. Предложили мне подписать — я отказался. И еще одна женщина не подписала».

А вот что говорит член участковой избирательной комиссии №13 того же округа Ольга Соловьева, которая также отказалась подписывать итоговый протокол:

— Мы считали и записывали результаты по каждой урне, потом председатель и секретарь комиссии пошли в кабинет составлять итоговый протокол. Из комиссии, естественно, никто не присутствовал. Мы сидели, ждали, пока там подбивались итоги. Считали с 21.40 до половины первого. Цифры получились иные. Самое интересное, что председатель комиссии ранее ходил с большим листом бумаги и записывал. Сначала мы подсчитали итоги предварительного голосования, он объявил: за кандидатов столько-то, за референдум столько-то. Потом подсчитали бюллетени в «разъездных урнах». Тоже было объявлено. Потом считали две большие урны, в которые бросали бюллетени в день основного голосования. После каждой урны мы записывали количество бюллетеней. Эти цифры не совпали с теми, которые выдали председатель и секретарь комиссии. Я еще спросила: вы же записывали, у вас есть лист бумаги, дайте мне, пожалуйста, чтобы я сверила ваши записи со своими. Председатель ответил: я писал, но где-то его потерял. Речь идет о подписании государственного документа, а он теряет записи!

— Сколько было по вашим подсчетам голосов и сколько оказалось в итоге?

— В предварительном голосовании за Аникееву было 130 голосов, за Ананьева — 64. Это из наших записей, когда объявляли. В урнах, которые носили по домам, за Аникееву — 26, за Ананьева — 9. В день голосования за Ананьева — 244, за Аникееву — 217. В итоге за Ананьева — та же сумма 317, что и у нас, а за Аникееву — 545! Сначала записали 585, потом один мужчина стал возмущаться, и уменьшили итог на 40 голосов. Мы стали говорить: давайте будем пересчитывать, председатель и секретарь комиссии согласились, потом переговорили между собой и поехали в горисполком. Мы их ждали в течение часа, они позвонили оттуда, сказали, что протокол у них не принимается, потому что он не подписан несколькими членами комиссии. А когда вернулись, сказали расходиться по домам, поскольку не будет никакого пересчета.

— А как с голосованием по референдуму?

— Когда мы раскрывали сложенные листы, замечали поразительную закономерность: кто за Ананьева — тот против референдума. Но если за Ананьева подали 317 голосов, то как вышло, что «против» на референдуме в итоге было 182? Эти бюллетени считали девочки 18–19 лет, которым вообще все было «фиолетово».

Подобных свидетельств мы записали еще несколько. Какие выводы можно из них сделать? Если предположить, что данный участок мало отличался от других, то даже далеко не все члены комиссий знают общую картину результатов на участке. Что уж говорить о наблюдателях?! Каждый считал свою долю бюллетеней, а общий итог подводило руководство комиссии в тиши кабинета. Кто даст гарантию, что в этом кабинете одни бюллетени не заменялись другими?

Наивные вопросы, ответы на которые благодаря нашему законодательству могут звучать только на кухнях. Остается лишь подивиться мужеству и принципиальности людей, которые не все готовы подписать, могут сказать правду и готовы отвечать за свои слова. Наверное, из-за них Лукашенко пока не набрал 95% голосов.