Невозможно поддерживать отношения со страной, в которой исчезают люди

На вопросы «БДГ» отвечает генеральный секретарь Совета Европы

Ирина ХАЛИП, Марина ИРХО, Страсбург—Минск

Генеральный секретарь Совета Европы Терри Дэвис — фигура на политической арене далеко не новая. Можно сказать, ветеран. В лейбористской партии Великобритании он состоит уже 40 лет. 28 лет является депутатом Палаты общин британского парламента. На протяжении 5 лет возглавлял делегацию Великобритании в ПАСЕ, 2 года был председателем самой многочисленной политической группы ПАСЕ — социалистической. На пост генерального секретаря Совета Европы он уже выдвигался. Но в прошлый раз его обошел Вальтер Швиммер. И вот наконец летом Терри Дэвис был избран генеральным секретарем.

В нашей стране нынешнему генсеку доводилось бывать в составе делегаций ПАСЕ в те уже почти далекие времена, когда Европа еще ждала от Беларуси изменения политической ситуации к лучшему. В то время Дэвис был одним из тех немногих европейских парламентариев, кто настаивал на возвращении Беларуси статуса специально приглашенного «авансом». Однако ему, как и всей Европе, с белорусским режимом теперь все понятно. Одно из первых заявлений Терри Дэвиса на посту генерального секретаря касалось именно Беларуси: он осудил задержание белорусских правозащитников, распространявших доклад Христоса Пургуридеса об исчезнувших.

Сегодня Терри ДЭВИС отвечает на вопросы «БДГ».

— Господин Дэвис, вы наверняка знаете, что, несмотря на принятую Парламентской ассамблеей Совета Европы резолюцию по преследованию прессы в Беларуси, планомерное уничтожение независимых газет продолжается. В течение предвыборной кампании было закрыто 11 газет. Будет ли реагировать на это Совет Европы?

— Меня очень сильно беспокоит преследование прессы в Беларуси. Вы прекрасно знаете, что свобода слова и свобода выражения являются бесспорными ценностями для Совета Европы. Я немало дискутировал с вашими министрами по этому поводу и в результате увидел два главных препятствия для существования независимой прессы. Первое — то, что фактически все типографии принадлежат государству. Второе — государственная система распространения, которая уже сама по себе является наказанием для независимой прессы. Но сегодня самым серьезным стало реальное закрытие независимых газет, что не может не беспокоить Совет Европы.

— Мы встречались два года назад в Лондоне. Тогда вы поддерживали Лукашенко и считали, что оппозиция слаба. Изменилась ли ваша позиция сейчас?

— Я никогда не поддерживал Лукашенко. Да, я тогда считал, что нужен диалог. Но это вовсе не означало поддержку.

— Белорусские власти не пригласили на выборы наблюдателей от ПАСЕ. Считаете ли вы это неким посланием ассамблее, ответом на резолюцию по докладам Пургуридеса?

— Это было решение белорусских властей: пригласить наблюдателей от Парламентской ассамблеи ОБСЕ и не пригласить от ПАСЕ. Я не расцениваю это как некий знак, но причин не знаю. Вам лучше задать этот вопрос не мне, а белорусским властям.

— Наблюдатели от ПАСЕ не присутствовали на выборах и референдуме. Будет ли, тем не менее, Совет Европы давать собственную оценку этим событиям?

— Сначала мы должны увидеть отчеты, которые подготовит Парламентская ассамблея ОБСЕ.

— Вам не обидно, что все рекомендации Совета Европы Лукашенко вовсе не принимает во внимание?

— Мы не можем заставить Лукашенко прислушиваться к нашим рекомендациям. Беларусь — не член Совета Европы, и потому мы можем лишь высказывать свое мнение. А принимать ли наше мнение во внимание — это решать Лукашенко.

— Многие связывают отказ в приглашении на выборы наблюдателей от ПАСЕ с докладом Христоса Пургуридеса о пропавших без вести в Беларуси. А как вы лично оцениваете этот доклад?

— О, я знаю, что это очень правдивый доклад. Когда я был в Минске, то встречался с родственниками некоторых пропавших и знаю их истории. Пургуридес изучил факты и сделал верные выводы. А что касается наблюдателей, то мы не можем требовать нашего присутствия на выборах в стране, у которой нет вообще никакого статуса в Совете Европы.

— Но после референдума власть нынешнего режима станет и вовсе не ограниченной. Что, с вашей точки зрения, может сделать Совет Европы для смены власти в Беларуси?

— Мы не можем отстранить Лукашенко от власти. Более того, я не уверен, что какая-нибудь страна станет захватывать Беларусь исключительно ради того, чтобы сместить Лукашенко. Мы в Совете Европы, безусловно, будем высказывать собственное мнение о происходящем в Беларуси, но мы не будем с ней воевать. Да и ОБСЕ вряд ли, хотя Беларусь — полноправный член ОБСЕ. Разница между нашими двумя организациями в том, что для полноправного членства в ОБСЕ единственный критерий — география. И коль скоро Беларусь географически находится в Европе, она является членом ОБСЕ. А для того, чтобы вступить в Совет Европы, нужно соответствовать некоторым стандартам, которым Беларусь, увы, отнюдь не соответствует.

— Конгресс США принял «Акт о демократии в Беларуси». Как вы представляете себе дальнейшее сотрудничество между Европой и Америкой в белорусском вопросе?

— Я, честно говоря, не представляю себе, как может американский конгресс отстранить Лукашенко от власти. Думаю, что и белорусский народ не связывает надежды на отстранение Лукашенко от власти с американским конгрессом.

— Вы были в Беларуси несколько раз. Вам чаще приходилось общаться с теми, кто поддерживает Лукашенко, или наоборот?

— Мне приходилось общаться и с теми, кто поддерживает Лукашенко, и с теми, кто категорически против него. Я стараюсь быть в курсе белорусских событий, часто общаюсь с послами европейских стран в Беларуси, участвую в заседаниях Парламентской ассамблеи ОБСЕ, на которых присутствует делегация белорусского парламента. Ваша страна для меня, безусловно, очень важна, и я испытываю сильные чувства по отношению к народу Беларуси. К сожалению, многие несправедливо забывают, что белорусский народ потерял четверть своего населения во время Великой Отечественной войны, как вы ее называете. И я считаю, что ни в коем случае нельзя забывать о жертвах, которые принес белорусский народ 60 лет назад. Я как раз отношусь к тому поколению, для которого это очень важно.

— Понятно, что отстранение Лукашенко от власти не в компетенции Совета Европы. А есть ли у Совета Европы возможности повлиять на ситуацию в Беларуси и улучшить ее?

— На сегодняшний день контакты между Советом Европы и белорусскими властями фактически заморожены. На то есть как минимум две причины. Во-первых, здесь, в Европе, все очень серьезно относятся к докладу Христоса Пургуридеса. Во-вторых, Беларусь — единственная страна в Европе, где до сих пор не отменена смертная казнь. Вернее, смертная казнь не отменена еще в нескольких европейских странах, но везде на нее наложен мораторий. И только в Беларуси продолжают приводить в исполнение смертные приговоры. Если бы белорусские власти пошли хотя бы на этот шаг, Европа стала бы зоной, полностью свободной от смертной казни, и можно было бы начинать некий новый диалог.

— Что бы вы пожелали народу Беларуси?

— Мое пожелание — всегда пользоваться правом голоса. Я давно в политике, и даже когда люди голосовали за моих конкурентов, я все равно призывал их идти голосовать, потому что за это право люди умирали. Нарушения во время голосования бывают везде. И никто на самом деле не ждет, что Беларусь станет совершенным во всех отношениях государством для того, чтобы быть принятой в Совет Европы. Совершенства не существует. Но поймите нас: невозможно поддерживать отношения со страной, где исчезают люди, а эти исчезновения не расследуются надлежащим образом.

— Чего вы хотите добиться на посту генерального секретаря Совета Европы?

— Прежде всего я хотел бы уточнить сферу ответственности Совета Европы по сравнению с другими европейскими организациями. Или, вернее, с организациями, действующими в Европе, а их три. Многие считают, что главная среди них — это Европейский союз. Это не так. Цель Европейского союза — интеграция. Он насчитывает 25 государств. А в Совете Европы — 46 государств, и его цель — единство. Есть большая разница между понятиями «союз» и «единство». Совет Европы стремится к улучшению качества жизни государств, входящих в него. Кроме того, есть еще и ОБСЕ. В ОБСЕ входят абсолютно все европейские страны, включая Беларусь, а также США, Канада и пять среднеазиатских государств. И если Канада или Казахстан никогда не смогут стать членами Совета Европы, то Беларусь могла бы, но не является. Потому что для нас соблюдение прав человека и есть синоним демократии, а в Беларуси они не соблюдаются. Помимо всего прочего, Совет Европы активно занимается такой социальной проблемой, как торговля людьми. Насколько мне известно, для Беларуси это тоже очень серьезная проблема. И, конечно, в последнее время нашим приоритетом стала борьба с терроризмом. Терроризм не признает границ Европейского союза. Об этом свидетельствуют теракты в России и Турции, не входящих в Евросоюз. Кроме того, очень важные для нас проблемы — расизм, нетерпимость, антисемитизм и ксенофобия. Эти проблемы, кстати, тесно связаны с культурой — европейская культура не является христианской. Слишком огромен вклад в нее мусульман и иудеев… Есть, безусловно, вопросы, в которых главенствует ОБСЕ, — это, например, безопасность. Впрочем, для Совета Европы эти вопросы тоже очень важны. Просто мы занимаемся, фигурально выражаясь, предотвращением пожаров, а ОБСЕ — тушением уже вспыхнувших. Евросоюз занимается стандартами жизни, а мы — ее качеством. Приоритет Евросоюза — экономика, приоритет Совета Европы — права человека. Так что Совет Европы будет и дальше внимательно следить за ситуацией в Беларуси.