Казус Кучинского

Самый опытный депутат парламента предрекает новые изменения Конституции

Валерий ЛЕВКОВ

«Необходимо признать, что в силу принятия огромного количества подзаконных актов, которые затрудняют повседневную жизнь граждан и наиболее энергичного их слоя — предпринимателей, парламент оказался отделен и отдален от собственного народа, от собственных избирателей» — эти и другие неприятные для коллег слова произнес, выступая на первом пленарном заседании нового состава Палаты представителей, депутат Виктор Кучинский. Однако даже не критические замечания, единственные в этот день прозвучавшие в зале, удивили депутатский корпус и прочих присутствующих, а то, что Виктор Кучинский посмел сам выдвинуть себя на пост спикера нижней палаты парламента в противовес Владимиру Коноплеву, за которого агитировал сам президент.

Народные избранники, с которыми удалось пообщаться, даже не знают, что и думать: то ли избирающийся в парламент с 1990 года Кучинский решил-таки занять вакантное место оппозиции, то ли президент через своего бывшего помощника проверяет, остались ли в новом составе колеблющиеся.

Прокомментировать ситуацию корреспондент «БДГ» попросил самого Виктора КУЧИНСКОГО.

— Виктор Францевич, даже председатель ЦИКа Лидия Ермошина назвала ваш поступок смелым. Вы всерьез рассчитывали своим красноречием победить друга президента или были другие причины?

— Во-первых, я считаю, что безальтернативные выборы председателя палаты — это неправильно. Отсутствие конкуренции — это не нормально. Мы должны не назначать, а избирать. Я пошел на создание конкуренции, хотя это было нелегко и непросто. Во-вторых, в данном конкретном случае я не считаю, что проиграл. Наоборот, убежден, что я выиграл как политик. Потому что этот результат в 103 голоса, которые получил Владимир Николаевич (Кучинского поддержали всего 5 депутата, включая его самого. — В.Л.), — это важный показатель, дающий политический срез нашего нового парламента. Свою миссию я выполнил, и не надо думать, что здесь было какое-то указание сверху. Я, кстати, к самому Владимиру Коноплеву отношусь с большим уважением и считаю, что отчасти даже помог ему своим самовыдвижением. Он стал действительно политиком, он вырос. Нравится это кому-то или не нравится, но это так. Что касается всего остального… то дай бог, чтобы мы и далее все так же дружно голосовали и работали на благо наших людей, наших избирателей. Так оно и будет.

— Перед началом голосования вышел первый замглавы Администрации президента Попков, который заявил, что Александр Григорьевич хочет видеть Коноплева в роли председателя палаты. Вам же коллега предложил снять свою кандидатуру. Вы не считаете это давлением на вас и других парламентариев?

— Парламент — одна из ветвей власти. А президент — гарант исполнения законов, глава государства и находится над ветвями власти. Узнать мнение руководителя государства важно, но я считаю, что избирать депутатам надо все же самим. Я не думаю, что это было давление, потому что основная работа, связанная с тем, кто должен быть председателем, кто будет руководить комиссиями, давно уже была проведена. Я не принимал в ней никакого участия. У меня нет мании величия. Но я опытный политик и имею право говорить о том, что знаю. Напомню, что я был в Верховном Совете 12-го созыва, который стал кузницей кадров во времена, когда на смену одной экономической формации заступала другая. Тогда в парламенте было 360 человек, и шли настоящие жаркие баталии. А тишь и благодать, которые сейчас здесь наблюдаются, — это не то, что нужно стране. Я думаю, жизнь заставит многих поменять свои взгляды и убеждения. Так будет, я это чувствую и понимаю.

Что касается снятия своей кандидатуры, то неужели кто-то думал, что я должен вести себя, как известный персонаж «Свадьбы в Малиновке», и менять шапки в зависимости от того, приходят в деревню белые или красные.

— Но все-таки расстроились немного от такой «тиши и благодати»?

— Честно могу сказать, что не расстроился из-за того, что не стал спикером. Я же понимал, что не проводил какой-то серьезной кулуарной и иной работы. С другой стороны, конечно, я немножко огорчен. Четыре человека, которые меня поддержали, это даже меньше, чем депутатская группа в 10 человек. Но думаю, что эйфория и всеобщий «одобрямс» в парламенте скоро пройдут.

— Вы сказали в своем выступлении: «Палата представителей — это то место, где должны кипеть страсти и осуществляться жаркие содержательные баталии». Многие ваши коллеги при этом саркастически усмехались над «крамольными словами». Как вы думаете, реально ли при нынешнем составе парламента возникновение страстей и оппозиции?

— Я думаю, что в ближайшей перспективе здесь никакой оппозиции не будет. Будут образованы какие-то депутатские группы, например, группа в поддержку Союза Беларуси и России, славянских народов Восточной Европы или какая-нибудь профсоюзная группа. Оппозиции — такой, о которой пишут в СМИ — здесь не будет. И вообще мне не нравится слово «оппозиция», мне нравится позиция. А считать мои слова крамольными или нет?.. Я уверен, от меня здесь придется выслушать еще не одно выступление, которое кому-то может показаться крамольным. С моей стороны не будет покорного одобрения, я не считаю, что все, что вносится в Овальный в зал, является благом для наших людей. Неважно, кто вносит. Важно, что он вносит. Есть печальный опыт: мы в 2000 году приняли около 100 законов, а всего появилось около 6 тысяч нормативных документов. Отнимите первое от второго, а потом пройдите по улицам и поспрашивайте о роли парламента. Что вам скажут о нашем законодательстве и о парламенте, думаю, ясно.

Надо честно и откровенно признать, что состояние нашей экономики достаточно проблемное. Я об этом могу судить по своему Кобринскому округу. Промышленный потенциал в Кобрине за последние 14 лет сократился в четыре раза. Если на мебельной фабрике раньше работали 162 человека, то сегодня 68. Вот вам яркий показатель состояния экономики. Если посмотреть по другим предприятиям республики, то увидите, что это типичная ситуация. Поэтому я за то, чтобы страсти кипели в парламенте, а не на улице или предприятии.

— Ваша коллега депутат Ольга Абрамова тоже печется о роли парламента и предлагает расширить полномочия законодательного органа власти. В начале работы Палаты представителей прошлого созыва не исключал этого и президент. Каково ваше мнение?

— Я думаю, что даже в нынешнем правовом поле Палата представителей могла бы работать достаточно серьезно. Во-первых, нужно урегулировать вопрос создания президентом временных декретов. Во-вторых, использовать конституционное право обращения в Конституционный суд — суд должен быть загружен работой. Приняло правительство или еще какой-нибудь орган сомнительный документ — в суд его, на экспертизу. В-третьих, надо больше проводить парламентских слушаний о практике применения тех законов, которые мы сами принимаем.

— То есть вы считаете, что расширять полномочия народных избранников сейчас не надо?

— Смотря что вы подразумеваете под расширением полномочий парламента.

— Например, наделить парламент правом контроля за исполнением бюджета.

— Как можно получить контроль над исполнением бюджета? Для этого должен быть соответствующий механизм. Сейчас этим механизмом является Комитет государственного контроля, который подчинен президенту. Поэтому установить контроль с нашей стороны невозможно без внесения изменений в Конституцию.

— Так стране ж не привыкать. Президент собственным примером показывает, как решать такие юридические казусы.

— Если внести изменения в Конституцию о том, чтобы КГК был подотчетен Палате представителей, тогда, конечно, вопросов не будет. Придет время, и мы будем менять эту Конституцию. Я думаю, что жизнь нас заставит, нам придется это cделать, потому что без изменения общественно-экономической ситуации нельзя двигаться вперед. Сейчас ведь получается, что власть хочет, как я говорю, жить, как при капитализме, а управлять — как при социализме. Это не нормально. Так не бывает.