Незаказанные цифры

Данным Института Гэллапа доверяют больше, чем цифрам центризбиркомов

Янина БОЛОНСКАЯ

Выводы независимых социологов стали ложкой дегтя в бочке референдумных протоколов Центризбиркома. Данные exit-polls — 48,4% избирателей, поддержавших инициативу президента — никак не стыкуются с цифрами 79,42%, озвученными ЦИКом. Альтернативные данные официальный Минск постарался вовсе не заметить. В то же время неофициальная Беларусь, Европейское сообщество и иже с ними в истинности социологического исследования не сомневаются. На вопросы корреспондента «БДГ» отвечает директор Балтийской службы The Gallup Organization Раса АЛИСАУСКЕНЕ.

— Председатель Центральной избирательной комиссии Беларуси Лидия Ермошина усомнилась в истинности результатов опросов на выходе после голосования, которые проводились сотрудниками Института Гэллапа в Беларуси. Насколько обоснованы ее сомнения?

— В 1935 году доктор Джордж Гэллап основал в Принстоне Американский институт общественного мнения. Целью компании стал «поиск истины и подлинных желаний людей». Этой концепцией Институт Гэллапа руководствуется и по сей день. Для сохранения независимости и объективности Институт Гэллапа не проводит опросы по заказам политических партий, кандидатов и групп особых интересов. Первый политический опыт компания получила, проведя опросы общественного мнения в период предвыборной кампании президента США в 1936 году. Сегодня филиалы Gallup Organization существуют в более чем 50 странах. Литовское бюро открылось в 1992 году. И с тех пор мы проводим исследования в странах Балтии, Польше, России, Беларуси, в Грузии, Молдове и Казахстане. Мы проводим как рыночные исследования, так и различные социальные и политические исследования. В год мы осуществляем около 100–150 проектов. Как вы понимаете, за 12 лет опыт накопился. С Беларусью мы работаем с 1993 года. На мой взгляд, полученные нами цифры вполне убедительны.

— Чем конкретно занимался Институт Гэллапа в Беларуси?

— Сначала мы проводили долгосрочное исследование, с помощью которого отслеживали динамику, вычисляя, как изменялись настроения людей перед парламентскими выборами и референдумом 17 октября. Эти исследования мы начали проводить с августа. В сентябре мы задавали людям вопрос, пойдут ли они на выборы.

Exit-poll стал самым крупным по численности респондентов нашим проектом в Беларуси. Так как в вашей стране существует досрочное голосование, мы проводили опрос и в эти дни. Мы буквально ходили по домам и опрашивали, кто из граждан уже проголосовал, кто собирается прийти на досрочное голосование. В эту политическую кампанию за два этапа мы опросили 37 602 человека. Из них в дни досрочного голосования было опрошено более половины — 19 205 человек. Среди них оказалось около 4 тысяч человек, которые проголосовали досрочно. 21,3% — цифры, иллюстрирующие досрочную явку избирателей.

Это помогло измерить предполагаемую активность, провести сверку с официальными данными и, конечно, сделать отдельные выводы по досрочному голосованию. Так как количество опрошенных по меркам социологии очень велико, погрешность составляет менее одного процента.

— В последнее время в нашей стране многие люди опасаются высказываться на темы, связанные с политикой. Как избиратели относились к интервьюерам?

— Учитывая то, что мы разговаривали с респондентами на двух этапах кампании, у нас была возможность сравнивать. В воскресенье, основной день голосования, люди относились к нашим расспросам довольно доброжелательно. Разговор происходил на улице, был абсолютно анонимным, люди чувствовали себя гораздо более свободными, чем тогда, когда мы стучались к ним в квартиры. Но в то же время в дни досрочного голосования отказов отвечать на наши вопросы было гораздо меньше, чем в воскресенье.

— Так к каким результатам упорно не хотят прислушиваться белорусские власти?

— Мы подготовили итоговый отчет по результатам парламентских выборов и референдума. Он публиковался в разных странах и стал одним из оснований для недоверия политиков западных стран к результатам, оглашенным Центризбиркомом Беларуси.

Наше бюро работало в 20 округах, выбранных произвольно в каждом регионе Беларуси. Выборка проводилась таким образом, чтобы у каждого избирателя был равный шанс быть опрошенным.

В результате опросов мы получили следующие цифры. Явка избирателей составила 87,3%. Среди проголосовавших досрочно на референдуме «за» высказались 62,6% респондентов. 17 октября 53,1% участвующих в голосовании высказались «за» внесение изменений в Конституцию, 28,55% — «против», 1,03% бюллетеней было испорчено, 0,69% избирателей приняло участие только в парламентских выборах. 16,69% отказались отвечать на наши вопросы. Исходя из этого получается, что в воскресенье количество проголосовавших «за» составило 35,04% списочного состава избирателей. Всего же по результатам референдума инициативу Лукашенко поддержали 48,4% зарегистрированных избирателей. Учитывая возможную ошибку выборки в 1%, поправки в Конституцию не набрали более 50% голосов.

— Официальные результаты парламентских выборов вы также ставите под сомнение?

— Да. Из 15 округов, где мы проводили опросы, в 8 демократы лидировали либо шли вторыми, в одном из округов кандидат от Партии БНФ Владимир Колос получил явное преимущество — 63% опрошенных проголосовали за него. По нашим подсчетам второй тур должен был состояться в 30–40 округах, от 4 до 6 парламентских мест заполнялось кандидатами демократической ориентации уже после первого тура.

— В интервью «БДГ» г-жа Ермошина сетовала на то, что ваша служба поступила некорректно, потому что вы не пришли в ЦИК и не заявили о желании проводить exit-poll.

— Все исследования, включая exit-poll, мы проводим как независимая организация, не по заданию ни Литвы, ни Беларуси, ни какой-либо другой страны. Соответственно результаты наших опросов тоже независимы. Они являются своеобразной «мерной линейкой», позволяющей оценить официальные данные. Поэтому ждать, что нас пригласят власти, как-то не приходится. Именно чтобы избежать нажима или воздействия, мы и не обращались в ЦИК. В противном случае официальные лица не удержались бы от выяснения, где, на каких участках мы будем работать, кого и как опрашивать. Зная ответы на эти вопросы, не вмешаться в работу социологов психологически достаточно трудно.

Вообще, реакцию белорусских властей объяснить сложно. Ведь они проводили свой exit-poll, тем самым подтвердив, что опросы на выходе белорусским законодательством не запрещены. Удивительно другое. Первые данные их опросов были обнародованы около 11 часов утра, что в первую очередь противоречит закону на запрет оглашения социологических данных во время работы избирательных участков. Это, замечу, общепринятая мировая норма, призванная оградить в день выборов избирателя от агитационного влияния.

— Насколько технически возможно опубликовать первые результаты в день голосования в 11 часов утра?

— Выборы проходят до 20 часов. Сказать утром, как люди проголосовали, невозможно хотя бы потому, что существует определенная динамика времени дня для разных категорий избирателей, когда они идут голосовать. Скажем, люди более старшего возраста предпочитают приходить на участки утром, молодежь — во второй половине дня. Если исследование делается в какой-то определенный короткий промежуток времени, оно не может дать объективных результатов.

— Какое у вас осталось ощущение от белорусской избирательной кампании?

— От работы наших белорусских коллег, которые помогали нам проводить опросы, — очень хорошее. Они выполнили свою работу очень профессионально. Благодаря этому нам удалось вовремя, уже в 20 часов 20 минут, собрать все данные. В то же время реакция официального Минска была вполне предсказуемой и неожиданностью не стала.

— Вы собираетесь продолжать сотрудничество с нашей страной, например, на президентских выборах 2006 года?

— Да.

— Существует ли давление на работников социологических служб?

— Это в первую очередь зависит от страны — жалобы на такое давление постоянно поступают и из вашей страны, и из России, Украины, а также от степени независимости самих исследовательских служб: либо они остаются независимыми, либо начинают работать по специальному заказу.

— Сотрудники Gallup Organization часто допускали ошибки в своих исследованиях?

— Смотря что называть ошибками. Например, кто-то может счесть ошибкой несовпадение наших данных с официальными итогами голосования. В Англии был случай, когда между кандидатами была очень маленькая разница — около одного процента. Ответить, кто победил, было невозможно. В основном же наши данные совпадают с конечным итогом.