ЮБИЛЕЙ

Союз нерушимый

Валерий ЛЕВКОВ

Вчера исполнилось 70 лет Кириллу Варфоломеевичу Вахромееву. Миру и клиру он больше известен под своим церковным именем — Филарет. Впрочем, по имени его публично позволял себе называть лишь президент. Остальные же обязательно добавляют одну из частей его непростого титула: Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Экзарх всея Беларуси, священно-архимандрит Свято-Успенской Жировичской обители. Или просто Владыка.

Накануне юбилея Александр Лукашенко подписал указ о награждении митрополита Филарета орденом Дружбы народов. Таким образом, глава белорусского отделения Русской православной церкви стал вторым после Урала Латыпова гражданином страны, обладающим данной наградой. Кстати, теперь он и его непосредственный начальник Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II (Алексей Михайлович Ридигер) сравнялись по числу орденов, выданных Лукашенко. У обоих есть по высшей белорусской награде — ордену Франциска Скорины, а теперь уже оба имеют орден Дружбы народов. Владимир Путин также не остается в долгу — и Алексий II, и Филарет, которого иногда называют его вероятным преемником, имеют по ордену «За заслуги перед Отечеством». Правда, если у патриарха он первой степени, то у экзарха пока лишь четвертой. Ну а менее значительных наград у них куда больше. Если президенты решат в будущем еще выше отметить духовных особ, то остается лишь звание героя.

К слову, создается впечатление, что власти России и Беларуси ревностно следят за тем, чтобы не отстать друг от друга в признании своих высших священнослужителей. Стоило мэру Лужкову сделать господина Ридигера почетным гражданином Москвы, как белорусские власти признали господина Вахромеева почетным гражданином Минска. Надо ли говорить, что последние в долгу не остаются и ответно награждают чиновников. На первый взгляд получается, как в басне Крылова: кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку. Однако было бы наивно столь примитивно рассматривать прочный и взаимовыгодный союз церкви и государства.

Власть церковную и власть светскую роднит общее свойство любой власти — стремление к сохранению и расширению. В то же время демократические достижения — свобода совести и отделение церкви от государства — дали возможность легальной конкуренции за умы и души. Власть государственная продекларировала возможность собственной сменяемости, традиционная церковь — присутствие иных конфессий. При этом та и другая власть сталкиваются с конкуренцией, идущей с Запада. Поодиночке справиться с забугорными ловцами душ нелегко. Более того, ослабление влияния одной будет одновременно ослаблять влияние другой. В этом смысле двум депутатам Верховного Совета 12-го созыва Лукашенко и Филарету делить в стране оказалось решительно нечего, а вот союзничать очень даже взаимовыгодно. Православный атеист Лукашенко более полезен церкви, чем христолюбивый католик или протестант.

С точки зрения развития института церкви Владыка оказался выдающимся деятелем. При нем экзархат получил огромные ресурсы и возможность зарабатывать. С помощью светской власти БПЦ не только не допустила усиления конкурентов в лице католицизма и протестантизма, но и «приватизировала» самое понятие православия. Ни Белорусской автокефальной, ни «катакомбной» православным церквям так и не удалось получить госрегистрацию. Кроме того, церковь активно строится, причем зачастую за счет государства. Яркий пример господдержки — реконструкция жировичского комплекса. К слову, духовная академия из Жировичей в скором времени переедет на столичную Немигу, поближе к резиденции Филарета. Некоторые архитекторы иногда просто за голову хватаются, видя, какие лакомые территории получает экзархат под застройку. Филарет трудится с размахом и на перспективу, даже президент, помнится, возмущался тем количеством храмов, которые нужно построить.

Наконец, тесная связь БПЦ и власти вылилась в заключение генерального соглашения о сотрудничестве с белорусским правительством.

Однако назвать церковь нахлебником государства язык не поворачивается. Власть также получает свое, греясь в лучах авторитета православия. Перед каждым важным политическим моментом публично выступает митрополит Филарет, выражая уверенность, что народ поддержит именно нынешнюю власть. Это не так уж мало, как может показаться отдельным идеологам в окружении президента, которые с пренебрежением относятся к попам и, будь их воля, снова сделали бы из храмов клубы и склады. Ведь дело даже не в том, что церковь реально делает, а в том, что свято место пусто не бывает. Лидер польской «Солидарности» Лех Валенса признает, что национального подъема поляков, их победы над коммунизмом не случились бы, если бы не своевременный приезд в Польшу Папы Римского.

...Несколько лет назад завел я разговор о церковном начальстве с деревенским священником, одним из немногих, чей безусловный авторитет в своем приходе не пошатнут даже точные данные, что Бога нет. Он сказал мне примерно следующее: «Я как получил приход, так до сих пор у меня главные мысли о том, где банку краски для храма достать, где угля. О Боге думать времени остается очень мало. А что ты хочешь от них? Они людям служат». В этом и сила, и слабость дела Филарета. Слабость в том, что церковь из «места, где Бог» превращается во дворец ритуальных услуг, «духовный «Макдональдс».

Однако надо отдать должное: есть грань, которую Филарет не переступал. Он не стал «отцом Звездонием». Помните, в антиутопии Владимира Войновича «Москва 2042» коммунисты (когда Войнович это писал, он не надеялся, что «руководящая и направляющая» рассыплется) признали огромную роль церкви. «Вульгаризаторы в прошлом не считались с огромными воспитательными возможностями церкви, а на верующих оказывали постоянное давление. Теперь церковь считается младшей сестрой партии, ей даны огромные права и возможности с одним только условием: церковь проповедует веру не в Бога, которого, как известно, нет, а в коммунистические идеалы и лично в Гениалиссимуса», — объяснял один из героев из будущего. Будем надеяться, Владыке хватит сил, чтобы не допустить этого.