ЛЕСНАЯ ОТРАСЛЬ

Лес рубят — деньги летят

Эмма РАВИЧ

Частные компании и индивидуальные предприниматели, специализирующиеся на вырубке и продаже белорусского леса, вновь массово покидают отечественный рынок. Новая схема работы, предложенная c этого года государством в единственной, более-менее «свободной» от государственного контроля экспортной нише, связанной с поставками баланса на переработку в целлюлозу, для большинства из них неприемлема.

Лесная быль

До 2004 года частные предприятия (а они, по разным оценкам, контролировали от трети до половины оборота на лесном рынке страны) могли купить у государства лесорубочные билеты, позволяющие производить вырубку леса на определенных площадях и использовать древесину по своему усмотрению. Но в прошлом году продавать такие билеты перестали. Частный бизнес мог остаться в отрасли только на правах наемных компаний, оказывающих государству услуги по вырубке леса.

«Сейчас нам предлагается подряд на вырубку, по которому платят в зависимости от качества леса 9–12 тысяч рублей за кубический метр. А на то, чтобы вырубить этот лес, мы должны затратить около 6 долларов на куб, после чего заплатить все налоги. Платят нам лесом. В результате, чтобы не терпеть убытки, мы вынуждены поднимать цену на древесину настолько, что ее просто отказываются покупать. Работать на таких условиях невозможно, и мы приняли решение уйти с белорусского рынка», — прокомментировал ситуацию директор одного из частных предприятий, пожелавший сохранить свою конфиденциальность.

Какое-то время частные предприятия работали на купленных ранее делянках или продавали старые запасы древесины, пытаясь найти выход из кризиса. Однако минувшей осенью государственный контроль за лесной отраслью только усилился. Связано это было с массовым вывозом под видом дров балансовой древесины. В 2004 году сотрудники Государственного таможенного комитета пресекли незаконный экспорт около 100 тыс. кубометров балансовой древесины, которая вывозилась из страны под видом топливной. Причем если дрова в Беларуси продаются по цене 17 тыс. рублей за кубический метр, то балансовая стоимость на внутреннем рынке составляет 22–23 доллара. В Калининградской области, на которую приходится большая часть экспортируемого Беларусью баланса, цена на него еще выше.

Частные структуры считают, что для них не имеет значения, топят ли их партиями печь или отправляют на целлюлозно-бумажные комбинаты. Поскольку древесину не квалифицировали, ее качество одно и то же, что в Беларуси, что в Калининграде, а потому платят за нее сопоставимые деньги и никакого криминала в их действиях нет. Проведенные исследования показали обратное. После этого Совет Министров принял постановление от 30 декабря 2004 года №1666, по которому экспорт всех лесоматериалов необработанных хвойных и лиственных пород (за исключением эвкалипта, граба и клена) должны с нового года осуществлять только три спецэкспортера: «Беллесэкспорт», «Беллесбумпромэкспорт» и предприятие «Белвнешторгинвест» Управления делами президента Беларуси.

Кто из лесу вышел?

Такой шаг, безусловно, может упорядочить экспорт балансов и сделать его более прозрачным. «Работа через спецэкспортера — это мировая практика. Так действительно можно избежать незаконного экспорта леса. Кроме того, за время работы нам удалось поднять цены на внешнем рынке на 20%, минимизировать степень риска по возврату валюты в страну. За последние полтора года наш товарооборот вырос в 4 раза», — заявил директор «Беллесбумпромэкспорта» Николай Манкевич.

Однако это постановление нанесло существенный удар еще по одному звену в ранее действующих схемах поставок леса в Россию — российским трейдерам. На деятельности белорусских лесхозов это почти не сказалось: они и раньше сотрудничали в основном со спецэкспортерами. А вот белорусских частников и многих российских импортеров серьезно задело. Причем изменения в привычных схемах работы затронули даже предприятия с государственной долей капитала. Неделю назад уволился директор ОАО «Молодечнолес» Леонид Станкевич. Говоря о причине своей отставки, он заявил буквально следующее: «Так работать невозможно. Я хочу сотрудничать с теми, с кем мне выгоднее, а не с теми, с кем должен, особенно если они неплатежеспособны».

В свою очередь подобные обвинения Н.Манкевич называет несостоятельными: «Мы посредническая структура. Половина всех контрактов у нас на стопроцентной предоплате, а мы ищем только платежеспособных клиентов».

Но даже схема экспорта балансов через обязательного спецэкспортера могла бы оставить место для российского трейдера, который в таком случае мог бы заключать контракты не с предприятием-поставщиком, а со спецэкспортером-посредником. Трейдеру, несомненно, проще распределять белорусскую древесину между несколькими российскими импортерами и таким образом контролировать приемлемую для обеих сторон цену на рынке. Но есть одно «но». Государству нужно не просто сбыть древесину, но и получить гарантию поставки в Беларусь определенной продукции, в частности, целлюлозы.

Николай Манкевич подтвердил, что большинство контрактов с калининградскими целлюлозно-бумажными комбинатами заключается с обязательным условием поставки целлюлозы в страну. «Теоретически трейдер может остаться на этом рынке. Для меня имеет значение только цена, которую он предлагает. Если она приемлема, я хотел бы с ним работать. Но раз сегодня государство определило такие приоритеты, я вынужден отказывать трейдеру в контракте», — пояснил директор «Беллесбумпромэкспорта».

Калининградские предприятия тоже предпочитают использовать налаженные ранее и годами проверенные связи. «Конечно, Беларусь для них наиболее выгодна в силу географической близости и приемлема по цене. Но это не значит, что они согласятся на любые условия. Некоторые калининградские компании уже сейчас закупают лес в «большой России» — в Брянске, Смоленске…» — отметил коммерческий директор российского холдинга-трейдера «Энергоком» Андрей Терзян.

Лес нерабочих рук и другие последствия

Невозможность вырубать лес самостоятельно — с одной стороны и обязательное наличие спецэкспортера — с другой толкают белорусских частников к тому, чтобы покинуть белорусский рынок: кто-то переводит технику в Россию, кто-то перепрофилирует производство в сторону деревообработки.

Но и это оставляет нерешенными множество проблем. На каждом из предприятий, которые раньше занимались отгрузкой балансов, работали от 5 до 30 человек. С закрытием частных фирм все они оказываются безработными, и, учитывая, что почти все живут в сельской местности, найти новую работу им будет непросто. Так, в ОАО «Молодечнолес» из всех закрытых в районе компаний пришли не более 10 человек. Кроме того, главные инженеры лесхозов признаются, что не могут взять на себя всю долю вырубки и лесозаготовки, которая приходилась на частные предприятия: для этого не хватает мощностей.

Благодаря частным компаниям, занимавшимся балансом усыхающей ели, решалась и проблема вырубки больных деревьев, которую теперь придется решать лесхозам. Правда, директор ГЛУ «Минский лесхоз» Викентий Хмаро заверил нас, что это не так сложно. «К лету мы должны справиться с санитарной вырубкой. Нам осталось вырубить не более 5 гектаров. Дело в том, что аховой ситуация с усыхающими ельниками была в 1992–2003 годах. А сейчас эта проблема не распространена», — считает он. Между тем в неофициальных беседах специалисты признают, что во многих районах нет средств для того, чтобы справиться с этой проблемой. «Было множество способов заставить нас уйти с рынка и освободить место для более развитого и цивилизованного сбыта леса. Если бы на белорусский рынок пришла какая-нибудь шведская или норвежская компания, мы все равно не выдержали бы конкуренции. Бизнес многих представлял собой почти «кустарное производство». Но так, по крайней мере, не было бы создано других проблем», — заявил один из предпринимателей.