Убей меня нежно, мисс Райс

Валерия КОСТЮГОВА

Производя свое charm offensive (наступление очарованием) в Москве—Вильнюсе, глава госдепартамента США была верна своему «символическому» стилю. Согласно публично оформленной семейной легенде, Condoleezza Rice получила свое необычное имя потому, что ее родителям нравился итальянский музыкальный термин «con dolcezza», буквально означающий «нежно, с чувством».

Быть может, по причине известной «нежности» послания Кондолизы Райс зачастую неадекватно интерпретируются. В оптике белорусского агитпропа двухтактовый дипломатический жест мисс Райс предстает одновременно как чрезвычайно «оскорбительный», «угрожающий» и как «не содержащий никакой угрозы», «не имеющий значения» (едва ли не частная инициатива «легкомысленной» женщины). Подобные двойные стандарты вообще характерны для пропагандистского задора.

Впрочем, как философски замечает Лукашенко в день своей московской навигации, у всего есть две стороны. Положим, можно игнорировать (или же реагировать на) «угрозы» мисс Райс, но в то же время договариваться за ее спиной с ее начальником г-ном Бушем. Так во всяком случае можно трактовать довольно двусмысленные заявления белорусского сенатора Николая Чергинца. Диктатуры, напоминает Умберто Эко, вынуждены терпеть историческое поражение уже в силу того обстоятельства, что они не в состоянии адекватно оценить противника. Он видится то избыточно могущественным, то невероятно слабым, то принципиально несговорчивым, то легко внушаемым.

В своих мемуарах один из югославских генералов рассказывает о том, что до самого последнего момента, когда до начала бомбежек Белграда оставались считанные часы, Слободан Милошевич не верил, что «пустые угрозы» в его адрес обернутся реальными действиями. «Мало ли подобных угроз мы уже слышали?» — спрашивает себя белорусский агитпроп. И сам же себя успокаивает: много, но, как говорится, собака лает — караван идет. Самовнушение скрывает планы потенциального противника куда надежнее, нежели его конспиративные уловки. Еще большую таинственность эти планы обретают тогда, когда из них вообще не делается тайны. Важно иметь в виду, что белорусское телевидение работает не столько для «внешнего» телезрителя, сколько для телезрителя «внутреннего» и конкретного, которого желательно не огорчать.

Если ранее критические реплики в адрес Минска раздавались на уровне дипломатических миссий, то сегодня можно говорить о том, что время дипломатических скандалов прошло. И если держать в уме то обстоятельство, что американские президенты и государственные секретари вплоть до второго президентского срока Дж. Буша-младшего в своих публичных выступлениях не упоминали слова «Беларусь» (и производных от этого слова), то очевидно повышение статуса «белорусского вопроса» в международной политике (режим также не стоял на месте и всячески стремился повысить этот «статус»). Это не означает, что из вод Синеокой завтра всплывут американские подводные лодки. Но это означает, что «белорусский вопрос» внесен в актуальную повестку дня, т.е. на данном этапе он становится предметом серии переговоров и согласований.

Вместе с тем этот вопрос уже обрел юридическую квалификацию («Акт о демократии», резолюции ООН, ОБСЕ и ЕС). Когда международные институты начинают именовать белорусский режим «диктатурой», это не означает, что кто-то стремится оскорбить А.Лукашенко или же, напротив, сделать ему комплимент. В переводе с языка международного права данный термин означает «незаконный». Незаконный режим — это не просто «недемократический», «жесткий» или «авторитарный», но такой режим, с которым не следует заключать никаких сделок, куда-либо его интегрировать, подписывать каких-либо соглашений или принимать их в расчет, если таковые подписаны. С другой стороны, это режим, требующий определенного обхождения (предвосхищать его не будем торопиться), которое не распространяется на представителей гражданского общества (интермедия в Вильнюсе). Обсуждать будущее Беларуси не следует с теми, кто утратил право говорить от ее имени.

Именно это и хотела сообщить мисс Райс, делая промоушн «белорусской модели» в Москве и Вильнюсе. Если иметь в виду ее московских визави, то в сокращенном виде ее послание звучит примерно так: не следует вкладывать деньги в банк, который является банкротом и вскоре будет объявлен таковым по факту. Подобные вложения, с одной стороны, аморальны (поскольку осуществляются от имени россиян), с другой же — неразумны. Иными словами, России невыгодно осуществлять политическое и финансовое прикрытие белорусского режима — о том же свидетельствует опыт Югославии и Ирака. Высказывания Райс не следует интерпретировать как «ультиматум», представленный России. Скорее это — дружеское пожелание, избегающее терминологии «холодного противостояния», и вместе с тем побуждение к действию.

Судя по посланию президента Путина Госдуме, аргументы мисс Райс приняты к сведению. В общем, падение режима произойдет «нежно» и «вдруг».