Жизнь и смерть военных союзов

50 лет назад был подписан Варшавский договор

Янов ПОЛЕССКИЙ

В 1945 году знаменитый гегельянец русского происхождения Алекcандр Кожев в аналитической записке, адресованной французскому правительству, обосновал невозможность реализации отдельными государствами суверенной политики в ядерную эпоху. Будущее, по Кожеву, принадлежит крупным квазигосударственным объединениям. Это негативное резюме под социально-политическими убежденностями «раннего модерна» — что государства-нации представляют собой высшую форму социальной организации; что индустриальные общества сделают войну анахронизмом и пр. — быстро подкрепляется группой позитивных проектов. Через 6 лет после создания НАТО (4 апреля 1949-го) был «зачат» Варшавский договор (14 мая 1955-го), а спустя 37 лет и один день — Договор о коллективной безопасности (15 мая 1992 года).

«Средний модерн»: глобальное подозрение

Ялтинское соглашение 1945 года, «закрывающее» эпоху «тридцатилетней войны», как иногда именуют период от начала Первой до конца Второй мировой войны, легализовало частичный отказ государств от суверенитета в пользу устойчивых военно-политических союзов. Возникновение двух военно-политических блоков — НАТО и ОВД — стало первой фазой формирования таких объединений. Назовем ее «средним модерном».

Логика Ялты — это прежде всего логика размежевания, установления новых границ внутри Европы, разделенной на блоки. Эта модель размежевания предписывается и неевропейскому миру (мировой периферии), который стал как бы продолжением Европы с ее внутренними конфликтами. Каждый из блоков имеет своим центром сверхдержаву и иерархию суверенитетов — более жесткую в случае с ОВД, менее жесткую в случае с НАТО. Сосуществование национальных государств внутри блоков позволяет не только нейтрализовать потенциальную агрессивность отдельных наций, но и минимизировать возможность нападения извне: нападение на любого участника альянса рассматривается как нападение на альянс. В этом состоит позитивный опыт сосуществования. Негативный опыт — в том, что региональные конфликты, спроецированные в пространство глобального конфликта двух систем — капиталистической и социалистической, — катализируют гонку вооружений, взаимное недоверие и страх.

«Разрядка» — это, по-видимому, ключевое слово при переходе от форм организации «среднего модерна» к альянсам и мезальянсам «позднего» или «высокого модерна». Процесс разрядки в равной степени затронул США и СССР, однако для последнего утрата гегемонии внутри ОВД означала аннулирование всего проекта. Это был знак скорого развала. Не заостряя внимания на причинах, заметим: по сей день в Кремле господствует ложное убеждение, что демонтаж ялтинской системы требует возврата к политике национального суверенитета (что в сочетании с имперской установкой формирует довольно уродливую идеологическую туманность). Однако процесс купирования суверенитетов и движение от национально-государственных образований к крупным объединениям продолжаются.

Второе издание

ОДКБ ведет свое начало от Ташкентского договора о коллективной безопасности, подписанного в мае 1992 года. Спустя десять лет на основе нормативно-правовой базы ДКБ была создана ОДКБ, намечающая продолжение политики урезания суверенитетов в части безопасности. В этом смысле ОДКБ обнаруживает преемственность с известными альянсами, хотя ее учредители любят подчеркивать, что организация не является ни римейком ОВД, ни копией НАТО. Правда, и НАТО уже не является копией собственной предыдущей версии — цели этой организации пересмотрены сообразно изменениям системы международных отношений и характера угроз.

ОДКБ также по-новому расставляет акценты в перечне угроз. Принципиальным является включение в Устав ОДКБ положения о том, что одной из целей организации и направлений ее деятельности являются координация и объединение усилий в борьбе с терроризмом и другими нетрадиционными угрозами безопасности. Среди преимуществ структуры ОДКБ в сравнении в ДКБ можно назвать упрощение механизма принятия решений: вместо обязательных консультаций в действие автоматически вступает статья, расценивающая угрозу одному государству как угрозу всем членам организации.

Учредительные документы ОДКБ не предусматривают противостояния другим военным союзам и государствам и рассматривают саму организацию как региональный фрагмент мировой системы безопасности. В более узком смысле целями ОДКБ являются создание системы коллективной безопасности на постсоветском пространстве и военно-политическая интеграция государств-участников для совместного предупреждения угроз. Хотя ДКБ специально оговаривает, что его участники «не будут вступать в военные союзы или принимать участие в каких-либо группировках государств», сотрудничество с последними предполагается.

Посему нередко высказываемые А.Лукашенко претензии к членам ОДКБ по поводу их контактов с НАТО лишены правовых оснований и лишь показывают пренебрежение к любым формальным договоренностям. Участие России, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в большей степени противоречит букве и духу договора, однако не вызывает особых нареканий со стороны Беларуси. Красноречивый знак того, что в ОДКБ некоторые видят потенциальную защиту от зачисток, подобных иракской. И это побуждает комментаторов классифицировать ОДКБ как «второе издание Варшавского договора», хотя и карикатурного вида, особенно если иметь в виду эффективность этой организации.

Неформальная программа ОВД позволила однажды наблюдать организацию в действии. Речь идет о низложении режима Дубчека в 1968 году, когда СССР вынудил коллег по ВД поучаствовать в «наведении порядка» в Чехословакии. Удержание Европы в сфере советского влияния и профилактика социального бунта — вот неписаные «свойства» договора. Подобные негласные цели приписываются и ОДКБ. Между тем ни один из участников ОДКБ (включая Россию) не получил коллективной военной помощи — косвенное свидетельство того, что организация мало озабочена проблемой коллективной защиты. По этой причине Молдавия, Грузия, Азербайджан и Узбекистан вышли из договора. Впрочем, в реализации своих неформальных целей ОДКБ не преуспела: показательно, что объединенные учения с участием киргизских военных формирований состоялись спустя неделю после бегства Акаева из страны.

«Высокий модерн»: миссия выполнима

Эффективность ОДКБ вполне соответствует стандартам нынешних межгосударственных союзов — СГ, СНГ, ЕврАзЭС, ЕЭП. И «стандарты» эти предопределены решительным зазором между декларативными целями организаций и «фигами в карманах» их участников. Несложно увидеть, каким образом на «экран» ОДКБ проецируются надежды и страхи ее участников.

Например, для России ОДКБ — одно из средств сохранения влияния в окрестных пространствах и превращения их в буфер между Федерацией и прочим миром (сегодня это называется «подушкой безопасности»). По той же, в общем, причине, по которой Россия является основным финансовым донором организации (50%-ная доля), она не принимает близко к сердцу проблемы, с которыми приходится иметь дело ее партнерам, более того, способствует усугублению или замораживанию этих проблем. Буфер он и есть буфер.

По мнению белорусской стороны, создание ОДКБ призвано усилить военно-политическую составляющую ДКБ с учетом «процессов, в ходе которых определенные силы предпринимают попытки слома системы миропорядка и ее гаранта — ООН». Рассуждения Лукашенко с прозрачными ссылками на «определенные силы» легко выдают риторические акценты эпохи «среднего модерна» с его озабоченностью «системным» противостоянием.

С «внешней» точки зрения попытка Беларуси выставить себя в качестве последнего оплота на пути продвижения НАТО выглядит, конечно, довольно затейливой: РФ обставлена базами НАТО со всех сторон, и в совсем уж светлую голову западет мысль, что НАТО всенепременно будет ломиться в белорусский «коридор» (навязчивая тень минувшей войны). При этом позиция Беларуси представляется формальным присутствием в ОДКБ при решительном в ней неучастии.

Третий показательный пример — Казахстан. На наш взгляд, точка зрения Казахстана на безопасность является наиболее современным и адекватным восприятием специфики эпохи «высокого модерна». Казахстан состоит одновременно в ОДКБ, ОБСЕ и ШОС, активно сотрудничает с НАТО, США и Россией в военной сфере. Иными словами, пытается сформировать вокруг себя многослойную систему безопасности. И это, во-первых, позволяет избежать сценариев глобальных противостояний (наваждение «среднего модерна»), во-вторых, минимизирует угрозу превращения территории страны в арену противостояния внешних сил (казус РБ). Наконец, Казахстан, по всей видимости, близок к артикуляции стратегии «селективного подбора» структур безопасности в зависимости от их осевой специализации. В частности, Астана стремится нацелить ОДБК на проблемы наркотрафика и терроризма.

Если позиция Казахстана возобладает, ОДКБ со временем преобразуется в региональную систему безопасности, основательно интегрированную в мировую систему. Уже сегодня на территории Киргизии и других государств Центральной Азии соседствуют базы США и России. Это и есть симптом эпохи «высокого модерна». В подобном соседстве нет никакого скандала: взаимное наложение систем безопасности на деле способствует разрядке и снижению взаимного недоверия и страха. Словом, вопреки всем «фигам в карманах» ОДКБ, по всей видимости, рано или поздно достигнет своих декларативных целей. В том и состоит урок Варшавского договора.

Задним числом констатируем, что историческая миссия Варшавского договора была все же реализована. В том смысле, что она парадоксальным образом совпала с его декларативным намерением — созданием общеевропейской системы безопасности. Сегодня, спустя 50 лет после учреждения ОВД, эта система фактически создана: государства от Атлантики до Тихого океана входят в ОБСЕ, подавляющее их большинство являются членами НАТО или сотрудничают с альянсом. Остается вопрос ориентации ОДКБ.