ПАРЛАМЕНТ

Ради Конституции

Сергей ИВАНОВ

Разработчики белорусского Основного закона в середине 1990-х не пытались изобрести велосипед, а разумно скомпилировали несколько западных аналогов. Вероятно, поэтому в статьях 97 и 104 белорусской Конституции говорится о том, что парламент принимает законы об основных направлениях внутренней и внешней политики и о военной доктрине, которые являются программными. Впрочем, на практике грань между документами программными и пустыми может оказаться весьма условной.

Если военная доктрина была принята в 2002 году, то закон о внутренней и внешней политике не действует до сих пор. В ноябре 2003 года законопроект «Об утверждении основных направлениях внутренней и внешней политики Республики Беларусь» был внесен Советом Министров в Палату представителей. По объему документ вышел небольшим, но для его изучения и доработки создали специальную комиссию. Шансов, что документ будет принят в первозданном виде, оказалось немного. Хотя оппозиционеры и депутаты, готовые до конца отстаивать свою точку зрения, встречались в парламенте прошлого созыва ненамного чаще, чем в нынешней Палате представителей, ситуация осложнялась тем, что согласно Конституции принять данный законопроект можно лишь квалифицированным большинством. То есть не менее чем двумя третями полного состава. Ко всему прочему члены ныне несуществующей группы «Содействие экономическому развитию», в которую входили авторитетные депутаты, смутили коллег, представив свой вариант законопроекта.

Дело сдвинулось, когда минувшей осенью избрали новый состав парламента. Альтернативные законопроекты были вынесены на пленарное заседание. В результате в первом чтении за основу был взят правительственный вариант, который решено было окончательно принять на следующей сессии. Однако на весеннюю сессию он не попал, и в настоящее время его продолжают дорабатывать. На минувшей неделе состоялось очередное собрание рабочей группы под руководством депутата Анатолия Красуцкого. Его коллеги по работе в Овальном зале проявили завидный интерес к внутренней и внешней политике Беларуси и предложили 250 собственных поправок. Что же это за законопроект, который мало кого из народных избранников оставил равнодушным, и что нас ждет в случае его принятия осенью?

А ничего. Ровным счетом ничего не изменится ни в нашей внутренней, ни во внешней политике в случае, если будет принят правительственный вариант. Принципы, цели и задачи, обозначенные в нем, представляют набор звучных и красивых деклараций, которые уже присутствуют либо в Конституции, либо в иных нормативных документах. В этом смысле решения Второго всебелорусского собрания куда более конкретны и программны.

Реальной власти закон по большему счету не нужен — формально он ограничивает ее поле для маневра. А поскольку вся наша политика, как внутренняя, так и внешняя, зависит от воли одного человека, то предугадать ее и облечь в форму закона представляется задачей едва ли возможной.

Вот, например, мы строим союзное государство с Россией. По идее, это — одно из основных направлений белорусской внешней политики. Однако в правительственном законопроекте оно даже не упоминается. И это понятно. Зачем рисковать, если завтра (вдруг в России к власти придут правые?) мы можем свернуть это строительство и начать интегрироваться, например, с Гваделупой? Другой пример: мы стремимся попасть в Совет Европы, поскольку Беларусь остается единственной страной Европы, не представленной в сей влиятельной организации. Но вписать это как один из пунктов внешней политики было бы опрометчиво. Ведь тогда с власти можно спросить за его выполнение.

Можно написать, как в правительственном документе, что государство содействует развитию предпринимательства в стране. Это подается как программное заявление. Однако к чему оно обязывает? Да ни к чему конкретному. С другой стороны, положение о том, что государство обязуется не принимать ухудшающие бизнес-климат документы, поэтапно упрощать бюрократические барьеры, куда более осязаемо.

В этом и заключалось различие между правительственным и депутатским законопроектами. Народные избранники увидели возможность сделать политику страны более прогнозируемой и стабильной. Однако конкретизация норм, совершенная ими, позволила правительству раскритиковать документ, заявив, что закон не является развернутым планом мероприятий. Отчасти это действительно так. Например, норму альтернативного законопроекта о том, что до 2005 года должна была произойти приватизация государственных предприятий с численностью работников до 500 человек, трудно назвать одним из основных направлений внутренней политики. Тем не менее в выборе между излишне детализированным документом и не обремененной никакими обязательствами декларацией первый заслуживает большего доверия. В конце концов, ко второму чтению эту излишнюю детализацию можно было и подчистить.

Смеем предположить, что из 250 поступивших поправок мало какие найдут свое отражение в тексте. Однако у депутатов еще остается возможность сделать политику белорусского государства хоть немного более предсказуемой. Правда, для этого надо почувствовать себя реальной законодательной властью и не побояться взять ответственность на себя.