Красавец мужчина

Александр ФЕДУТА, специально для «БДГ»

О том, что Дмитрия Булахова могут отправить в отставку с поста первого заместителя председателя Исполкома СНГ, поговаривали уже в феврале. Лица, хорошо знакомые с ситуацией в аппарате Исполкома, говорили прямо: «Дмитрий Петрович, кажется, спутал Рушайло с Яровым».

Более резкие в оценках говорили прямо: «Зарвался».

После Бориса Березовского аналитики предполагали, что СНГ превратится в тихую заводь, в которой ничего не будет происходить. Просто ничего. Ну соберутся президенты, побалакают, выпьют рюмку-другую — как всегда, без Туркменбаши — и разлетятся по городам и весям. И Юрий Яров в качестве главы органа, организующего эти вечеринки на высочайшем уровне, смотрелся вполне нормально, как и положено ничем не скомпрометировавшему себя чиновнику.

Но Ельцина сменил Путин, а Путину нужно было совсем другое СНГ. Ему нужно было геополитическое пространство, на которое Россия могла бы влиять. Яров организовать такое влияние не мог. А Рушайло мог. Не только в силу личных особенностей. Просто единственная сфера государственной жизни, интеграцию в которой на постсоветском пространстве можно признать удачной, была и остается деятельность спецслужб. И кадровый следователь Рушайло, возглавлявший Совет безопасности России, подходил на этот пост в новых условиях как никто иной.

Но сам аппарат СНГ после отставки Ивана Коротчени не был готов к какой-либо реальной деятельности. Он и при Коротчене-то был скорее органом, рассчитанным на цивилизованный развод, нежели на цивилизованную интеграцию. Березовского интеграционная проблематика интересовала мало. Яров дожидался пенсии.

А потому и взошла во второй раз звезда Дмитрия Петровича Булахова.

Сейчас уже мало кто помнит, каким безумным успехом он пользовался у главной электоральной страты белорусского общества — у домохозяек. Это было в допотопную — долукашенковскую еще — эпоху. Молодой красивый депутат, смуглый, откровенно позиционирующийся в сознании избирательниц как едва ли не двойник Алена Делона. Рейтинг его зашкаливал где-то под облаками.

Именно Булахов возглавил инициативную группу по выдвижению Александра Лукашенко кандидатом в президенты в 1994 году.

Как, вероятно, читатель помнит, Лукашенко тогда победил.

Булахову был обещан пост председателя Конституционного суда. Но его — абсолютно объективно, просто из нелюбви и из осознания того, что человек моложе 35 лет от роду главой главного суда страны быть просто не должен — завалили свои же коллеги по парламенту.

А президент, выдвинутый им в президенты, настаивать на этом не стал.

Потому что ни один нормальный политик не вручит свою политическую судьбу в руки человека, воспринимаемого им в качестве не соратника, но потенциального соперника. А поведение Булахова можно было трактовать только как борьбу за высшую степень популярности в стране. То есть за пост главы государства.

Но популярность приходит и уходит. Пойдите сегодня на Крещатик и спросите, кем был Паниковский до «оранжевой революции». Или спросите об этом у мирных жителей Серебрянки и Чижовки. Только очень продвинутые вспомнят. Если вообще — вспомнят.

И когда слегка помаявшийся в оппозиции Дмитрий Петрович пришел с повинной к Александру Григорьевичу, тот пригрел его и назначил в СНГ. Соперником Булахов быть уже не мог, а в любом другом качестве не слишком уж и опустившийся, но политически «опущенный» мог выступать живым назиданием и современникам, и потомкам.

В СНГ Булахов расцвел. Там было хорошо и удобно. Были правительственные телефоны, автомобиль, секретарша, хороший оклад и возможность быть на виду. Седина добавила некоторой пикантности его черным волосам, и если раньше — до потопа — избирательницы млели: «Ка-акой мужчина!», то теперь более молодые, которым и взлет его, и временное падение были не столь уж и известны, оценивали: «Ничего мужчинка…»

Но купаться во взглядах молодых хищниц постаревший Булахов не спешил. Он купался в той имитации бурной деятельности, которая всегда была характерна для интеграционных структур постсоветского пространства. Когда 13 лет кряду все только и говорят о том, что организация не оправдала себя, то это означает, что ее проще ликвидировать, чем реорганизовать.

Но любые чиновники работали и работают для того, чтобы организацию не ликвидировали. И, во всяком случае, не реорганизовали.

Владимира Рушайло направили в СНГ не за пенсией. Он, как и положено человеку далеко не штатскому, хорошо понял, что за ним и Москва, и Кремль, и Путин. Особенно после того, как по государствам — членам СНГ прокатилась волна «оранжевых» революций, и даже писк этих многочисленных парламентских наблюдателей, традиционно курировавшихся первым зампредом Исполкома СНГ — напомним, что именно этот пост занимал Булахов, — не был услышан мировым сообществом.

Такой футбол России не нужен. И Булахова уволили.

Но поскольку должность первого зампреда квотная и согласовывается с главой направившего его государства, то очевидно, что решение о его увольнении согласовывалось во время последнего — казанского — саммита СНГ с президентом Республики Беларусь.

Говорят, Дмитрий Петрович чувствовал свою обреченность довольно давно. Он засиживался в своем кабинете даже тогда, когда Рушайло не расписывал ему никаких бумаг, точно надеясь, что все-таки понадобится, все-таки позовут, призовут. Сплетники утверждали даже, что иногда Булахова, вконец изработавшегося, заставали утром уборщицы. Но — нет, врут, придумывают — врагов у крупного деятеля мно-о-ого…

Кстати, а что все-таки сделал в своей жизни Булахов? Почему он — крупный? И почему — деятель?

В его жизни был один героический период. Это — Верховный Совет 12-го созыва, когда волею судьбы Дмитрий Петрович оказался среди отцов—основателей новейшей белорусской государственности. У него даже — после того, как выдвинутый им сподвижник его же и бортанул — хватило на некоторое время принципиальности и сил выступить на защиту Конституции 1994 года, его, булаховской, Конституции.

А потом — нет.

Потом спекся.

Слаб человек, ничего не попишешь. Хотя, как утверждают отдельные хищницы, «ничего мужчинка».