Демократическое послевкусие

Виктор БОЙЧЕНЯ

Итоги Конгресса демократических сил, прошедшего в Минске 1–2 октября, практически весь протестный электорат воспринял как победу. Действительно, в кои-то веки не переругались, не перешли на лица, не замусолили цель мероприятия в патетических резолюциях. Только, во-первых, это — победа тактическая. Во-вторых, это — победа оппозиции над самой собой, собственными амбициями и антипатиями. Отсюда вопрос: насколько демсилы сумеют воспользоваться ее плодами?

Очень показательна реакция официальных СМИ: на большее, чем детский гей-утренник у ДК МАЗа, сметану, вылитую на профессора Шушкевича, и угрюмое бурчание, ресурсов не хватило. Предпочтение, отданное делегатами Александру Милинкевичу, тоже симптоматично: благообразный интеллигент, позиционирующий себя как представителя «третьего сектора» — естественная альтернатива партийным лидерам с их коалиционной чехардой, волевым вращением глазами и желваками и низкой политической эффективностью. Это показатель того, что у значительной части общества неприятие существующей власти носит в первую очередь этический, нравственный характер. Милинкевич недаром называет идеалом политика Вацлава Гавела. Однако Александр Владимирович все-таки не литератор-диссидент и не человек-символ, иначе бы не подарил после избрания истории фразу, в которой смешались искренние чувства, красоты слога и очевидные ошибки: «Я не обещаю вам победы, в которую свято верю. Но обещаю, что пойду до конца, не сойду с дистанции. Я выйду на площадь, так как без этого ничего не получится… Независимо от политических взглядов, религии, национальности наша сила в единстве». На площадь выходить еще рано, рано даже обещать: единственным пламенным и бескорыстным проповедником такой предвыборной стратегии для оппозиции является телеофициоз.

Уже очевидно, по каким болевым точкам будут мутузить единого кандидата косноязыкие бойцы госагитпропа. Уроженец Гродно, поддержан БНФ, предки участвовали в восстании 1863 года? Западник и буржуазный националист. Интеллигент с бородкой, физик, помнящий родословную до седьмого колена? Белая кость, страшно далек от народа. Работал в Алжире? Агент влияния. И т.д. и т.п. Все это предсказуемо, но, увы, действенно для той части электората, которую необходимо обаять оппозиции. Правда, пока не видно, что она понимает, за чьи голоса предстоит бороться, и повторяет ошибку официоза, взывающего к тем слоям населения, которые агитировать не надо — и так поддержат.

Милинкевич, похоже, готов парировать удары: переехал в Минск, пригласил в предвыборный штаб максимум коллег по демлагерю («Мы все должны в одну лодку сесть»), упредил опасения россиян («Россия — наш важный стратегический партнер»). Даже упрек в том, что, будучи вице-мэром Гродно, закрывал русские школы, он удачно срезал в интервью ИА «МиК»: «Я никогда не закрывал русских школ, я открывал белорусские».

Может, и к лучшему, что Милинкевич не профессиональный политик: профессионализм в столь деклассированном и деморализованном обществе, как белорусское — понятие отвлеченное. Но в этой ситуации слишком многое зависит от его штаба, от ресурсов, которые готовы предоставить ему партии и НГО. Это нелегко: наступить на горло собственной песне, работая на чужого кандидата. БНФ придется нести в массы национальной интеллигенции один имидж Милинкевича, ОГП в ряды полупридушенного среднего класса — другой, коммунистам и профсоюзам своему электорату, привыкшему из всех зол выбирать самое безальтернативное, — третий. Задача, упирающаяся не столько в наличие или отсутствие харизмы, бороды или усов, радиостанций или телеканалов, сколько в программу. Какой бы персонифицированной ни была у нас политика, одним светлым ликом на предвыборном плакате не обойтись.

Белорусское общество за последнее десятилетие пропиталось лицемерием и страхом. Бизнесмен боится потерять обложенные чаевыми и откатами, но работающие схемы, трудяга — гарантированную графу в ведомости начисления зарплаты и иллюзию стабильности, интеллигент — облупленную кафедру в госвузе, с которой ему кроме приглашения студентов проголосовать досрочно порой удается изречь хоть что-то разумное, доброе, вечное. От того, удастся ли сломать эту трусовато-мазохистскую инерцию, в сценарии-2006 зависит больше, чем от всех мудреных политтехнологий.

Леонид Заико, кажется, единственный, кто после конгресса решился на хорошо аргументированную дозу скепсиса, констатирует: «Для Администрации президента Александр Милинкевич — самый лучший кандидат от оппозиции». Возможно, это и так. Только для массы протестного электората он тоже оказался лучшим. И раз вкусы совпали, остается сравнивать послевкусия.