Человек свой, без свойств

«Единому» предстоит убедить и правящий класс, и большинство в том, что они — за перемены

Янов ПОЛЕССКИЙ

Александр Милинкевич сделал свои первые шаги в качестве единого кандидата тех, кто рассчитывает на перемены (к лучшему). Первые интервью, первые договоренности с бывшими соперниками... На пути к победе подобных шагов предстоит сделать немало. Я полагаю, что наиболее важно, принципиально для кандидата, если он действительно полон решимости стать президентом страны, — преодолеть «синдром оппозиционности». Что равнозначно обретению уверенности в победе. По отношению к данной задаче все прочие, включая задачу добиться регистрации в качестве официального кандидата на пост президента, можно расценить как производные.

Оппозиционность vs респектабельность

Известный аналитик Леонид Заико утверждает, что для Администрации президента Александр Милинкевич — «самый удобный кандидат от оппозиции». В том числе потому, что не «ввязывался в политические битвы, практически не сталкивался с жестким политическим противодействием, которое имеет место в Беларуси». То, что профессору Заико представляется недостатком, я бы расценил как преимущество. Именно это «свойство» — отсутствие «политического» опыта, а точнее сказать, опыта работы в аппарате оппозиции — есть, на мой взгляд, сильная сторона «единого». Действительно, Милинкевич куда в меньшей степени, с одной стороны, причастен к кулуарным битвам оппозиции, с другой — подвержен «психологии гетто», нежели знакомые всем нам «политические тяжеловесы». То, что подходит для «политики», не всегда годится для победы в политике. И наоборот.

В чем вообще состоит смысл выборов единого кандидата на Конгрессе демократических сил, если вдруг оказывается, что ему нужны какие-то собственные «бойцы»? Важно понять, что избрание единого кандидата — это разновидность контракта, в соответствии с которым Милинкевичу делегируется право загадочным образом представлять интересы всех доверителей, в то время как доверителям делегируется право поддерживать или не поддерживать свое доверенное лицо. Политик никогда не делает политику «своими» руками. И когда профессор Заико говорит о том, что партийные лидеры не станут поддерживать Милинкевича, тем самым он намекает на то, что сам не стремится его поддерживать средствами политического языка. Эти простые вещи несложно понять, но не всегда легко принять.

Отрадно наблюдать, однако, как лидеры партий принимают условия этой простой дилеммы и делают свой выбор между законами аппаратной борьбы и правилами большой политической игры. С.Калякин и А.Лебедько выразили готовность поддержать павший дух своих региональных бойцов и тем самым поддержать единого кандидата перемен. Лебедько, кроме того, поставил на кон свое лидерство в партии в обмен на лояльность «единому» и объединительному процессу. Был ли данный жест постановочным, мы не знаем. Но это, безусловно, красивый жест, способствующий приращению совокупного капитала партии и соответственно капитала единого кандидата. Таким же образом следует расценить шаг Милинкевича — адресованное Лебедько приглашение возглавить «теневой кабинет».

Обмен подобными жестами не следует расценивать как возврат к новой версии аппаратных игр — хотя, конечно, никто не застрахован от отката. Главная угроза здесь, как верно напоминает Александр Федута, связана отнюдь не с амбициями партийных лидеров, а с притязаниями присных, т.е. исходит от партийных аппаратов. Успех «единого» во многом зависит и от позиции партийных лидеров, от работы штаба (который будет «делать» Милинкевича ex nihilo), от освещения событий, наконец, от стереотипов, управляющих пиар-стратегиями. Все зависит от расстановки акцентов.

Финал конгресса наглядно продемонстрировал, что Милинкевич более не является ни частным лицом, ни представителем какой-либо конкретной группы. Мандат единого кандидата, утвержденный КДС, определенным образом связывает Милинкевичу руки: он не может и не должен являться ставленником БНФ, говорить от его имени, быть экс-мэром Гродно (номенклатурщиком) или кем-либо еще, кроме единого кандидата. Он не является более выдвиженцем оппозиции (т.е. не оппонирует правящему классу, с которым себя отождествляет, и другим оппозиционерам, с которыми более не соперничает) и должен с последним человеком в этом царстве-государстве научиться разговаривать так, как если бы уже был президентом. Он должен научиться говорить респектабельно — достаточно неопределенно, чтобы каждый смог вложить в его слова собственную мысль, и в то же время доступно и нерадикально, дабы не распугать неискушенных. Он должен научиться говорить из будущего, поскольку он — кандидат перемен.

Стирание «свойств»

Такие «качества», как «националист», «интеллигент», «неполитик» и пр., с позиций которых сегодня Милинкевич «взвешивается», имеют значение лишь в той степени, в которой «Милинкевич» (кандидат как политическая фигура, как «штаб») этими качествами злоупотребляет. Пока можно привести лишь один пример подобного злоупотребления.

В интервью «Известиям», в целом удачном, Милинкевич утверждает, что союзное государство — это «личный проект Лукашенко». Лозунг хорош для оппозиционера, наращивающего свой капитал на критике власти, но не для того, кто сам притязает быть властью и чья критика должна согласовываться с наличными возможностями. Что значит «личный проект»? Разве нам не известно, что от имени России договор о создании СГ подписан Б.Ельциным? Это не личный проект, а юридический документ межгосударственного значения. Более того, выход из договора 1999 г. требует довольно сложной процедуры (например, в одностороннем порядке: уведомить партнера за год и провести референдум; при этом односторонний выход из договора не освобождает сторону от исполнения текущих обязательств). Означает ли фраза «личный проект Лукашенко», что у Милинкевича будут другие «личные проекты», аннулирующие все предыдущие? Так незамысловато все белорусские политики подходят к своим международным обязательствам, делают вывод читатели «Известий», о чем и пишут в своих комментариях к тексту.

Так вот: единому кандидату еще долго придется упражняться в искусстве политического диалога, из которого, собственно, политический соблазн и вырастает. Политика — женщина: она любит ушами. Та оплошность, которую Милинкевич допустил, маркирует его как «противника России» или же как человека с неправовым сознанием — в зависимости от угла восприятия. Что следовало бы говорить в подобном случае? «Обязательства выполнять будем». Этих обязательств кот наплакал, а людям приятно. Иные обязательства, кроме того, не являются столь уж обременительными. Например, кооперация с Россией в оборонной сфере необходима хотя бы потому, что в НАТО Беларусь попадет не ранее чем через лет 10–15.

Единый кандидат призван не отбивать надежды, подобно теннисным мячам, но, напротив, аккумулировать их, являться зеркалом этих надежд. Не убеждать потенциальных избирателей в том, что их ценности дурны, но использовать инерцию их ожиданий. Уметь удовлетворить спорящие стороны. Для этого, по меньшей мере, необходимо осознавать, что после ухода Лукашенко страна не станет принципиально другой: она никуда не переедет, инвестиционный рейтинг сразу не улучшится, с неба не спустятся новые белорусы. Нельзя забывать о том, что декларации готовятся и произносятся за несколько минут, а политические отношения (между государствами, социальными группами и пр.) строятся десятилетиями, и вдруг их аннулировать невозможно.

Стать голосом «большинства»

Петр Марцев в своем анализе предвыборной ситуации Беларуси приходит к выводу, что единственной силой, стремящейся к переменам и обладающей соответствующими потенциями, является т.н. правящий класс. Этот класс намерен делать свои ставки в игре. Такое предположение может породить вывод, что элите требуется свой кандидат, свой собственный выдвиженец. На самом деле «происхождение» кандидата никакой роли не играет. Так же, как Лукашенко никогда не являлся ставленником села, Милинкевич не должен принимать позу ставленника оппозиции. Нельзя заручиться голосом большинства, если декларировать себя как ставленника конкретной группы.

Если верно подойти к этой проблеме, легко понять, что Милинкевич может прийтись по вкусу правящему классу. Почему «антиолигарха» Рогозина поддерживают олигархи? Они не читали его политической программы? В большинстве своем — нет. Как рекламодатели дают рекламу на ТВ, не вникая в содержание программ (их интересуют размер аудитории и рейтинг), так и олигархи поддерживают Рогозина, поскольку он располагает обширной поддержкой. И в той степени, в которой Милинкевич сумеет продемонстрировать политическую конвенциональность (вменяемость, договороспособность и, главное, рост поддержки), он может рассчитывать на поддержку элиты.

Т.н. правящий класс не является ключевой и единственной социальной группой, настроенной на перемены. Любой корректно проведенный социологический анализ покажет, что правящий класс в любой стране является наиболее консервативной группой по той простой причине, что занимает выгодные (или перспективные) социальные ячейки. Посему не следует торопиться упрекать в консерватизме широко понимаемый народ, в Беларуси уже продемонстрировавший тягу к политическим новациям. Короче говоря, мы найдем не много людей, в действительности удовлетворенных текущим положением дел. Все надеются на перемены к лучшему — и на этом единый кандидат мог бы построить свою пиар-стратегию в противовес Лукашенко, рекламирующему свою способность «сохранять стабильность», «избежать ухудшения ситуации».

С другой стороны, правящий класс — это в некотором смысле наиболее зависимая социальная группа. Большинство людей голосует не «за» и не «против» конкретного кандидата. Большинство голосует за большинство. Нерешающая часть электората голосует за кого-то или за что-то. Решающая часть не принимает осмысленных решений и голосует так же, как смотрит фильмы — потому, что их смотрит большинство. Зачастую оно не отдает отчета в своих политических интересах. Правящий класс в большинстве своем осознает свои политические интересы, но следует не столько им, сколько голосу масс. Другими словами, он не в меньшей степени поддерживает поддержку (голосует за большинство), нежели все остальные. Следовательно, и правящий класс, и большинство следует убедить в том, что они — в большинстве, что они — за перемены.

В заключение несколько слов о проблемах регистрации кандидата и других сопутствующих опасностях. Насколько Милинкевичу удастся преодолеть «синдром оппозиционера», стать «кандидатом большинства», создать достаточное количество информационных поводов (вроде встречи с Гавелом), заручиться внешней поддержкой и пр., настолько власть будет с ним считаться. Ибо полагается она только на большинство.