Давить на газ

Петр МАРЦЕВ

Два политика на этой неделе не смогли сдержать свои эмоции и совершили на первый взгляд стратегически маловразумительные поступки. Тактически они выглядят как единственно верные, но…

Владимир Путин в конце концов подключился к газовому спору «Газпрома» и Украины и сделал свою политическую ставку — силовое давление в преддверии судьбоносных парламентских выборов. Сделал это, как всегда, жестко и лаконично по форме и по содержанию. Осталось украинцам только пасть на колени и молить о пощаде. Когда «Газпром» политическое, по сути, решение облекает в рыночные экономические формулировки — мол, все покупают по мировым ценам, и вы будете — это еще как-то слушается. Но когда первый политик России, из-под влияния которой уплывает значимая часть былой империи, вместо того, чтобы максимально использовать не столь уж однозначно плохой имидж своей страны в предвыборный период в Украине, показывает, что будет давить, это значит, что он подвержен чрезмерным для политика эмоциям. Или его подставили советники, к чьему мнению за неимением собственного он прислушался.

Думаю, он серьезно сократил и еще сократит электорат «пророссийского» блока столь опасной позицией России. Она просто бесперспективна. По такой цене украинцы спокойно могут покупать хоть туркменский газ. Понятно, что ОАО «Газпром» может отказать в транспортных путях, но вот как тогда будет выглядеть Россия в глазах европейцев и всего мирового сообщества? Ссориться России с Западом можно, только если она политически и экономически сильна, самостоятельна и способна реализовать собственную геополитическую стратегию. Вряд ли на сегодняшний день это так. А значит, нужно было потерпеть, а не демонстрировать силу на фоне полного политического бессилия. Россия все больше напоминает «качка»-культуриста — рельеф вроде устрашающий, но какой-то неубедительно дутый.

В конце концов, хватило же ума удержать на газовой игле нас, белорусов. Правда, это еще и персональная поддержка политика Александра Лукашенко. Что тоже, в общем-то, от бессилия. Ну что нового мог пообещать наш президент? Он уже наобещал все возможное. И надо отдать ему должное — он по-своему последователен: по-прежнему обещает. И, думаю, все то же: «Белтрансгаз», Конституционный акт и т.д. Что с этого всего Путину? Прокачку газа по территории Беларуси на Запад в скором времени (если не уже) россияне смогут осуществлять самостоятельно. Конституционный акт и призрачная реинкарнация Путина в каком-то качестве на третий срок — как политическая ставка — выкинут Россию из цивилизованного сообщества на долгие годы. И здесь вовсю работают политические эмоции — не потерять хотя бы Беларусь.

Вроде бы тактически решения выглядят верными: теряем Украину — давим на газ, удерживаем Беларусь — сбрасываем газ. И вот ведь парадокс — в том и в другом случае Путина будут ненавидеть. Его, а значит, и Россию. Потому что супердорогой и супердешевый газ — это унижение и зависимость. Это не прощают. Давно говорил: славянское сообщество — это идеологический проект, а не политэкономический. Своими действиями нынешняя Россия только разрушает так необходимое ей славянское единство. Впрочем, что это мы про эмоции — Россия всегда жила не головой, а чувствами.

Чувствами руководствуется и наш президент. Перенес выборы на пораньше, на весну. Видимых причин нет, кроме желания приблизить миг победы и страха перед… непонятно чем. Хотя по-человечески понять Лукашенко можно — наверное, действительно страшно. Нервы сдают. Ну и наконец сдали… Думал, что наш президент покрепче.

Знаете, все время сталкиваюсь с вопросом каких-нибудь зарубежных товарищей: у вас диктатура или еще нет? И не знаю, что ответить. Вообще, с чего начинается диктатура? Каков ее первый основополагающий признак? Думаю, что дело тут касается не свободы и прав человека — во многом они зависят от состояния и культуры общества, думаю, что даже не метода управления государством, иногда это просто проявление непрофессионализма и необразованности. Узурпация власти — вот первый и основополагающий признак диктатуры. Его можно определить и политически, и юридически, и нравственно.

Так что, думаю, через некоторое время мне просто перестанут задавать этот нелепый иностранный вопрос.

Так что же, кроме простых человеческих чувств, могло побеспокоить президента Беларуси? Если и есть какой-нибудь «пакт Путин—Лукашенко», то мы узнаем о нем, скорее всего, позже, ранней осенью. Запад, оппозиция и революция? Вот уж точно нет — до весны Запад вообще не собирался обсуждать нашу страну, а оппозиция, по-прежнему раздробленная, не готова была бы к системным действиям ни к весне, ни к лету. К тому же все оппозиционные группы собираются даже сейчас участвовать в любых выборах, объявленных президентом, тем самым делая абсолютно законными их результаты в глазах общественности. И ни у кого, НИ У КОГО из политиков даже не возник вопрос о законности участия в выборах Александра Лукашенко. Никто не подумал: а законен ли перенос выборов? Нет, все играют в одну игру — избрать нынешнего президента на третий срок. Причем как можно быстрее, чтобы забыть эти выборы как страшный сон.

Но я — об эмоциях. Внешне все выглядит так, будто президент продемонстрировал блестящее тактическое мышление: опередил Запад, в очередной раз «протянул» в переговорах Россию, выиграл цены на газ и время для себя. Все так. А дальше что? Что будет осенью? Чего всем ждать? Ждать, когда подрастет помощник по национальной безопасности. Это не политическая стратегия, а уж тем более не государственная. Хотя иногда кажется, что так всем все равно, что происходит в Беларуси, что на этом можно построить любую стратегию, а там уж — как повезет…