Встретились два одиночества

Виктор БОЙЧЕНЯ

Сочинские посиделки президентов России и Беларуси оставили одно бесконечное многоточие аккурат после куцей телекартинки, на которой два властвующих субъекта разыгрывали из себя субъектов хозяйствующих и хорошо поставленными голосами вещали про газ, НДС и необъятные перспективы сотрудничества.

Зачем Александру Лукашенко понадобилось трехчасовое выяснение уже набивших оскомину братских отношений, объяснять грешно. Уже в четверг страна догадывалась, что в марте ей предстоит переизбирать своего несменяемого лидера, а в пятницу еще острее осознала этот незаурядный факт. Для усиления эффекта белорусскому президенту нужно было лишь побыстрее сойти с трапа самолета и объявить персональную благодарность бригадиру маляров ОАО «Солигорскпромстрой» Татьяне Воробей. На язык условных электоральных рефлексов это переводится так: а) Москва дает «добро», причем добрее некуда; б) ситуация в стране под полнейшим контролем.

Даже если согласие Путина на старт избирательной кампании в указанную дату ограничилось барственным кивком головы, аранжировка впечатляла: публичная благодарность за льготные цены на российский газ, подтверждение предварительных планов минфинов России и Беларуси, посулы строительства по территории РБ второй нитки газопровода Ямал — Европа, взаимодействие при прорыве в ВТО, намерение вернуть к прежним показателям отощавший после введения нового порядка взимания НДС товарооборот и т.п. На десерт — «информационная война, которую, уже не стесняясь, объявил Запад».

Напрасно Анатолий Лебедько гадает, сколько стоило путинское благословение: «Это может быть «Белтрансгаз», единая валюта или же 6 новых областей, которые войдут в состав РФ». В формате намерений ни одно из этих предположений не стоит ни гроша, пока не реализовалось практически. Александр Григорьевич с блеском продемонстрировал простейший алгоритм побед над «дорогими россиянами»: обнял, приголубил, всплакнул и упорхнул в Минск. Или, как на правах очевидца трактует произошедшее Андрей Колесников («Коммерсантъ»), «глава Беларуси намерен был тут же получить с г-на Путина расчет за свою сверхлояльность, которую он несколько минут подряд демонстрировал в этом зале».

Как Россия дошла до жизни такой, что готова рассчитываться даже не за сверхлояльность, а за демонстрацию оной? Лукашенко одним из первых понял, что ни у Кремля, ни у Смоленской площади никакой продуманной внешнеполитической доктрины для стран СНГ нет. Империализм? Это, как сто лет назад объяснил прямодушный янки Теодор Рузвельт жеманным британцам, «или правьте железной рукой, или уходите». Поддержка тех или иных политических сил в интересах России? В ряду «пророссийских» успели перебывать почти все постсоветские президенты предыдущей генерации — от Эдуарда Шеварднадзе до Леонида Кучмы. Не слышно, чтобы Россия не выиграла бы хоть шерсти клок от этого партнерства. В основе всех комбинаций Кремля на постсоветском пространстве, более смахивающих на доминошные, чем на шахматные, лежат атавистические совковые рефлексы: номенклатура лобызается с номенклатурой до первой подставы, к моменту же десятой подставы грозит изменщикам газовой трубой. Это — признак слабости, а не силы.

Общение двух президентов происходило на фоне обострения энергетического газавата сразу на трех фронтах — с Грузией, Молдовой и в первую очередь с Украиной. В назидание перечисленным странам в 2006 году Беларуси российское голубое топливо обойдется в 46,68 доллара за тысячу куб. м. Москву, как и Минск, пугает вирус цветных революций: уже в пятницу Путин разъяснял, почему в РФ такое невозможно. И тут Лукашенко тоже оказывается кстати: еще один борец с социальными катаклизмами, жертва стойкой аллергии на оранжевый цвет. Наконец, во взаимоотношениях с Западом белорусский президент идеально оттеняет добродетели российского: пока в Москве миндальничают с НГО, в Минске совершенствуют Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы.

Среди наименее виртуальных выигрышей Кремля от выданного на прошлой неделе Лукашенко ярлыка на великое княжение — один из девяти вариантов Конституционного акта Союзного государства. Тот самый, который белорусский лидер, по собственному признанию, получил от путинской администрации перед своей последней встречей с российскими журналистами. Чутье не подвело тогда Александра Григорьевича, он сразу выпалил: «Если будет Союз Беларуси и России, Путин останется на третий срок? Исключено!» А когда российские уклейки пера принялись расспрашивать про пост президента Союзного государства, вообще отрезал: «Я боюсь даже на эту тему разговаривать. В противном случае это немедленно будет обращено против Лукашенко…»

Этот-то исключенный вариант наверняка и обсуждался во время президентского диалога — в порядке исключения. Не зря акт так усиленно проталкивал последние месяцы Павел Бородин, не скрывая, во имя чего усердствует: «Под кого пишете конституцию? Нет смысла ее под кого-то писать. Владимир Путин — царь. И как он скажет, так оно и будет».

Увы, судьба Конституционного акта тоже писана вилами по воде. Во-первых, эта комбинация наверняка рассматривается Кремлем лишь как одна из многих, способных решить проблему-2008. Для Лукашенко же 19 марта и благословение на выборы — единственный вариант. Во-вторых, Высшему госсовету предстоит выбирать аж из 9 редакций, каждую из которых можно дорабатывать неограниченное время. В-третьих, много ли документов, вышедших из-под пера творцов белорусско-российского союза, сделалось частью двусторонней правовой реальности?

Так что разъехались два президента, окрыленные взаимными обещаниями. Только Александр Григорьевич карт-бланш уже получил и поспешит реализовать его 19 марта. Владимиру же Владимировичу, похоже, ничего весомого не перепало — разве что обещания, которые куда проще аннулировать, чем дать, особенно до 2008 года.