Лица литпроцесса

Бернард ВЕРБЕР

Читать: «Империя ангелов», «Мы, боги. Волшебный остров», «Танатонавты», «Последний секрет», «Муравьи».

Любитель муравьев с Кот-д’Ивуара, поклонник космоса, Танатоса без Эроса и того света. Кроме честного выражения лица а-ля щенок французского бульдога Вербер отличается буйной фантазией, сдержанной иронией и готовностью поделиться с публикой информацией о весе рыжего муравья. Литературный галлюциноген легкого действия.

Оксана РОБСКИ

Читать: «Casual», «День счастья — завтра», «Про любоff/on».

Российская буржуазия подала голос, еще раз констатировав, что богатые тоже едят пельмени, когда лень готовить. Страсти-мордасти на фоне парада брэндов и косметических экспериментов интересны как прецедент скорее культурантропологический, нежели художественный. Правда, до тех пор, пока это довольно посредственное письмо не начинают взахлеб сравнивать с Кафкой и искать метафизические глубины в недоеденных шоколадных трюфелях.

Югася КАЛЯДА

Читать: «Галоўная памылка Афанасія».

Гендерно сознательный, психоаналитически многообещающий и постмодернистcки игривый акт литературной мести, дающий повод пустить слезу девочкам с филфака — вот, по поводу чего в нашей местной окололитературной тусовке разгорелись бурные дебаты. Масла в огонь подлил позитив от философа Игоря Бабкова, назвавшего эпистолярные усилия хулительницы белорусских доцентов «самым скандальным и контраверсийным литературным дебютом десятилетия».

Виктор ПЕЛЕВИН

Читать: «Шлем ужаса. Креатифф о Тесее и Минотавре», «Relics. Раннее и неизданное», «Все повести и эссе», «Все рассказы».

В этом году главный культовый писатель всея Руси креатиффно отрефлексировал по поводу феномена Всемирной паутины (в форме романа-чата о Тесее и Минотавре для международного проекта «Мифы»). А специально для тех, кто который год возмущается, что Пелевин измельчал, Виктор Олегович выпустил все, что у него было прежде: раннее, неизданное, переизданное, недоизданное…

Борис АКУНИН

Читать: книги проекта «Жанры» — «Детская книга», «Шпионский роман», «Фантастика».

Акунин продолжает играть в Фандорина, настойчиво увеличивая популяцию родственников «величайшего сыщика-джентльмена своей эпохи». Попутно меняя времена, жанры и декорации и активно занимаясь самопародированием. Правда, после трех романов за три недели почему-то начался кризис многообещающих «Жанров». Хотя под шумок вокруг киноверсий «Турецкого гамбита» и «Статского советника» на ура пошла бы даже книжка-раскраска.