Недовыборы

Валерия КОСТЮГОВА

Выборов, разумеется, не было. В противном случае их итоги могли бы кого-то удивить. Если кто-то и удивлялся (деланно) их результатам, то это — уполномоченные лица: ничего себе, рассчитывали на 70–75%, получили более 80%. Прямо как с приращением ВВП: задание — нажим на «рынок» (включая Минстат) — процент. Или как с уборочной кампанией, потому и назвать нынешнюю кампанию лучше «выборочной».

Резюме ЦИКа, главы миссии наблюдателей СНГ, негативные оценки международного наблюдения — все это вписывается в рутинный формат белорусской «выборочной». Было, между тем, в ней нечто такое, что нарушало ее ритуальную природу, нечто такое, что позволяло многим экспертам говорить о начале конца режима еще до наступления 19 марта. И 19 марта в какой-то степени это подтвердило — несмотря на все угрозы и предупреждения, люди пришли на площадь.

Во-первых, лидеры: до какого-то момента было принято говорить, что их нет, что у Лукашенко не существует альтернативы. Но уже с осени электорат начал кричать на кухнях о политике. Оказывается, оппозиция способна производить реальных политических лидеров. Раньше их не было, а к 19 марта появилось сразу два. Вполне полноценных, подходящих на пустующее место лидера нации, поскольку Лукашенко на эту позицию уже не годится. Он всего-навсего лицо правящей группировки, чью политику поддерживает изрядное количество населения, причем скорее в силу инерции, нежели в силу убеждения. Эта поддержка будет таять.

Важно подчеркнуть, что и Козулину, и Милинкевичу удалось в борьбе с партийными структурами отстоять свое право на лидерство и подтвердить его в ходе «выборочной». В свой черед, началось движение и в партиях: при всех упреках, которые можно адресовать партийной оппозиции, очевидно и другое: те крайне скудные ресурсы, которыми она располагала, были использованы. Результат адекватен ресурсам. Самое главное: Милинкевичу и Козулину удалось спровоцировать власть на серию шагов, которые полностью дискредитируют ее политику.

Во-вторых, власть: в силу ограниченных ресурсов и магии тавтологического самоназвания («народная демократия») она не способна стать реальной деспотией, в то время как ее фасад уже ничего не скрывает. Власть способна на мелкие подлости, но для крупных злодеяний, которыми она постоянно шантажирует общество, у нее не хватает духа (и пресловутых ресурсов). Идеологический вакуум, который образовался в обществе, активно заполняется шантажистскими жестами: при нас не очень хорошо, но без нас будет еще хуже. Вот все, что сумела выдать иммунная система власти. Сегодня власть довольно слаба: у нее нет программы будущего, а рычаги воздействия ограничиваются набором из административного нажима, приплат за «лояльность» и набором привычных речитативов.

В ближайшей перспективе власть обречена жить в ожидании «оранжевого призрака» (который ходит по Восточной Европе), и, что самое главное, «выборочная» вовсе не нейтрализовала эту угрозу.

В-третьих, общество: пока менялся баланс сил между главными участниками игры — оппозицией и властью, встречное движение происходило в обществе. Обезглавленная, лишенная голоса социальная масса стала обретать гражданские формы самоорганизации, причем нетрадиционные. Возникают какие-то городские и региональные «трайбы», которые обрастают международными связями и интенсивно поддерживают коммуникацию друг с другом, координируя свои действия. В высшей степени показательно, что в Интернете 19 марта было опубликовано самодеятельных репортажей не меньше, чем организованных профессиональными СМИ, причем качеством они были ничуть не хуже. В Беларуси мы такого вообще не видели. По ту сторону пропагандистского противостояния власти и оппозиции формируются довольно мощные информационные потоки, организующиеся по своим законам. Возникают лабильные общественные структуры.

Три названных фактора и привели людей на Октябрьскую площадь — традиционное место сосредоточения народных масс. Сегодня площадь требует не заменить Лукашенко Милинкевичем, она требует честных и справедливых выборов. Это — существенный сдвиг в общественном сознании.

Общий же итог «выборочной» принципиально отличается от итогов 2001 года. В тот момент, признав свое поражение (пусть косвенно, но признав), оппозиция нацеливалась на «решительный бой» через пять лет. Сегодня уже нет необходимости ждать пять лет. Зафиксировав полную несостоятельность «выборочной», общество вправе потребовать новых выборов в любой момент. Власть обречена существовать в парадоксальном статусе недовыбранной, в режиме перманентных выборов. Это означает, что любой кризис — любой! — грозит ей крахом.