"Батькины" дети

Марина ЗАГОРСКАЯ

Теперь, как и 15 лет назад, нет в Жодино более необычной семьи, чем эта. Больше десятка домочадцев - для нашего времени большая редкость. Но дело в другом: под одной крышей здесь собрались дети разных народов. Их корни - в Корее, Индии, Эфиопии, Ливане, на Кубе. Одного за другим усыновляла темнокожих и желтокожих ребятишек в возрасте от нескольких месяцев до полутора лет Марина Сагайдарова. Самой ей тогда было почти пятьдесят. Марина собирала свой <интернационал> по всем казенным дошкольным учреждениям Минска. Так в 1989 году появился первый в Беларуси детский дом семейного типа. Их уже 43, но нетбольше ни одного столь <разномастного>.

<Разноцветная> семья

Пока соседи думали, что усыновление маленьких инородцев, от которых отказались белорусские мамы, сулит Сагайдаровой немало выгод, ее подозревали в корыстолюбии. Когда разобрались, что делала она это по доброте душевной, одни Марину зауважали, другие списали ее материнский порыв к детям другой расы на чудачество. Ладно одного-двух, но целых девять! И зачем признавать всех родными, если можно было просто взять под опеку?

Марина Сагайдарова и сама не берется объяснить, как отважилась на такое. За ответом она даже обращалась к местной прорицательнице. Та сказала: предначертание.

- Нужно было, наверное, чтобы была я с ними связана навеки. Был какой-то перестроечный порыв, - сегодня Марина Ахатовна вспоминает о нем с легкой улыбкой. - Что могла я сделать, имея профессию учителя? Увидела фильм о детском доме. Проняло. Мама не возражала.

Марина Сагайдарова носит фамилию матери. Ее дед - сын польского шляхтича, попавшего в Сибирь на каторгу, и сибирской крестьянки. Бабушка была актрисой. Сугубо интеллигентская семья. Но отца Марина видела только на фотографии: белозубый аристократ с раскосыми глазами. В России он был иностранным подданным - четырнадцатый сын от пятой жены китайца знатного происхождения. Семье Ахата принадлежала скотобойня и электростанция в Китае. Его арестовали в 1938 году, за пару месяцев до рождения дочери. По семейной легенде, он перевозил дипломатическую почту и вряд ли догадывался о содержимом конвертов.

Беременная жена, чтобы добраться до китайского посольства, которое находилось в Алма-Ате, отнесла в комиссионку все подарки супруга - часы, бриллиантовое кольцо, серьги. <Зачем вы приехали? - огорошили Людмилу Сагайдарову в дипломатическом представительстве. - За вами слежка>. Ничего нового о муже не сообщили, но пообещали помочь. Как только родилась Марина, мать уехала на Сахалин.

Ахата выпустили перед войной. Он заезжал к родственникам - в телогрейке, обросший и без зубов, которые потерял на лесоповале. Забрал все семейные фотографии и дал слово обязательно вернуться за семьей.

В 1948 году Людмилу Сагайдарову в последний раз вызвали на допрос в НКВД. Потом ни о какой переписке с китайским гражданином речи быть не могло. Так, не встретившись, потерялись дочь и отец. И когда спустя много лет Марина Сагайдарова приехала в дом ребенка, она сразу нашла общий язык с темнокожими <отказниками>:

- Белобрысые сразу бросились ко мне в ожидании подарка, а эти молча стояли у стены. Нянечка бросила: <А кому они нужны?> Это меня задело. Я ведь сама полукровка.

Марина считала, что темнокожие дети должны расти вместе. И готова была забрать всех. Но всех сразу не отдавали. Киру, которая родилась семимесячной, удалось удочерить только в год и два месяца. Максим еще не ходил - ему было 10 месяцев. Одного из мальчиков брать не советовали: пугали, что будет умственно отсталым. Всем детям Марина дала новые имена. Впрочем, никто из <родителей> ни разу так и не пожелал увидеть, какими выросли приемыши Сагайдаровой.

- Дети долго думали, что они мои. Негритятам открыл тайну об усыновлении Витька - моя боль. Он выкрал у меня документы об усыновлении и рассказал им все, - говорит Марина Сагайдарова.

Белокурый белорус - самый старший и самый проблемный из Сагайдаровых. Подкидыша Витьку нашли в вагоне поезда. Марина забрала мальчика из борисовского детдома, когда ему было 3,5 года. Теперь двадцатидвухлетний Виктор сидит в тюрьме. Попал туда за разбой. Такое несчастье случается иногда и в самых благополучных семьях.

- Очень тяжело переживали дети, когда открылось, что все они брошенные, - вспоминает Марина Ахатовна. - В тот день зашла на кухню. Сидят зажатые, притихшие. Поняла: <Все знают!> Предложила поискать родителей, а дети в один голос: <Зачем они нам нужны? Пусть живут, как хотят>. Больше мы это не обсуждали.

Будьте нашим папой!

Сагайдаровы - жодинская знаменитость. Это единственные представители <черного> населения небольшого городка: если набедокурил, никуда не скроешься - все знают, что Сагайдаров. А однажды в гости к ним едва не наведался сам президент. По одной версии, у него при посещении БелАЗа в 1995 году просто не хватило времени. По другой - местные власти не захотели показывать главе государства тесную квартирку, где не повернуться среди двухъярусных кроватей. (Двухэтажный коттедж для детского дома семейного типа был уже построен. Но внутри - ничегошеньки. Как туда президента привести?) Тогда решили всех собрать в школе-интернате. Александр Лукашенко долго пожимал руку маме темнокожих. Так долго, что телохранитель даже шепнул Сагайдаровой: <Отпустите руку президента!>, а сама Марина Ахатовна набралась за это время смелости и совсем уж было собралась просить о помощи в приобретении столов, стульев и кроватей в новый дом.

- Начинаю: <У меня есть к вам одна большая просьба:> И вижу, как сжался президент. <:Можно моим детям с вами сфотографироваться?> Александр Григорьевич расплылся в улыбке и согласился. А потом все же распорядился выделить 200 тысяч рублей для нашей семьи. Большие по тем временам деньги. Правда, выбрать всю сумму предстояло за две недели. В спешке покупали, что под руку подвернулось.

Надо было как-то отблагодарить президента за оказанную помощь. Дети сели писать письмо. <У нас есть мама, но папы у нас нет, - выводила аккуратным почерком строчки Саша. - Вы нам очень понравились. Можем ли мы хоть иногда называть вас папой?> Послали письмо на адрес администрации. Президент промолчал.

- Нет. Был еще один момент, - уточняет Марина. - В том же году мои дети получили приглашение на президентскую елку.

Скользнул Александр Григорьевич взглядом по темным личикам старых знакомых. Не подал виду, что узнал, но в речи своей подчеркнул, что дети разных народов: темные, светлые - должны жить в нашей стране дружно. Ведь все они - дети, о будущем которых думает белорусский президент.

Теперь, спустя семь лет после того случая, на <черном континенте> в Жодино ответа от главы государства уже не ждут. Выросли. Сами за себя постоять могут. Хотя парни и всегда были не робкого десятка. Никто задираться с ними не отваживался.

Все Сагайдаровы ходили в одну школу. Так решила Марина: дети должны держаться вместе. А в этом году Катя решила стать поваром. Один день побыла в училище и сказала, что больше не пойдет, потому что все на нее косятся. Вернулась в школу. Хотя друзей у ребят много, потому что в семье коммуникабельны все как на подбор.

Родина и мать <>

Младшие/p Сагайдаровы, независимо от того, обладают они южным темпераментом или восточной сентиментальностью, любят Беларусь и уважают маму. Когда несколько лет назад троих из них отправляли в Бельгию на оздоровление, жизнерадостный Максим вдруг разревелся: <Зачем мне Бельгия? Мне что, Беларуси не хватает?!> Его убеждали: <Пароходы увидишь:> - <Не нужны мне пароходы! Не поеду. Мне Беларусь - Родина>.

- Сели в машину, - вспоминает Марина. - Говорю: <Ты меня позоришь>. Я даже не ожидала такого эффекта: плакать перестал, вещи взял и в автобус отправился.

До сих пор и Наташа (у нее уже двое своих детей), и Заряна (живет сейчас в Испании), и студентка сельхозакадемии Кира, и Максим, который только собирается поступать в академию физкультуры, и Антон, будущий электромонтер - зовут Марину мамой. Официально так оно и есть. Сагайдарова всегда считала, что взятые на воспитание дети должны стать родными. Статус детского дома эта семья сохранит до тех пор, пока не устроится на работу самый младший из детей. Вырастут - и дом у них заберут, потому что коттедж принадлежит Жодинскому исполкому. Никаких сбережений у семьи нет, а в двухкомнатной квартире площадью 29 кв. м разместить всех нереально. Младшие Сагайдаровы не могут, как дети-сироты, претендовать на льготы при поступлении в среднеспециальные или высшие учебные заведения, на гособеспечение во время учебы. У них ведь есть мама (у которой, кстати, после перенесенного инсульта почти не работает правая рука, да и годы уже не те). С возрастом Марина, по собственному признанию, стала умнее: трех младших девочек-белорусок она уже просто взяла под опеку, чтобы потом им было легче в жизни.

Пока коммунальные услуги оплачивает горисполком. Дети получают пособие, Марина - пенсию и зарплату. Несколько лет назад у семьи появилась машина. Не было бы ее, да Кристина оказалась в том самом попавшем в аварию автобусе с белорусскими детьми, за рулем которого сидел бельгийский водитель. Отделалась, к счастью, легкими ушибами, но компенсацию получила. И все же денег хватает только на то, чтобы либо прокормить многочисленное семейство, либо с трудом одеть. С одеждой, домашней утварью, продуктами выручают друзья из Бельгии и Белорусского детского фонда. Иногда жодинским знаменитостям делают подарки земляки.

- Продавали как-то абрикосы недорогие, - рассказывает Марина. - Я попросила килограмм. Все равно мою братию не накормишь абрикосами вдоволь. Женщина из очереди проговорилась: <Она у нас человек десять из детдома взяла, да все чернокожие>. Продавец несколько килограммов задаром отдала. Говорит: <Для такой женщины не жалко>. Но так случается все реже. Жизнь у всех стала тяжелая: